Отсутствие мирового порядка

Переходя от идеологии к реальности, посмотрим, как на деле складываются международные отношения. Отличительная особенность нынешнего положения дел состоит в том, что его нельзя назвать порядком. Мировая политическая система, которая соответствовала бы мировой капиталистической системе, отсутствует; более того, нет также единогласия в вопросе о том, возможна ли мировая политическая система и насколько она желательна. Это сравнительно новое положение дел. До краха советской империи можно было говорить о некоем порядке в международных делах. Этот порядок именовался холодной войной и отличался замечательной стабильностью: две сверхдержавы, представляющие различные формы организации общества, были вовлечены в непримиримый конфликт. Каждая хотела уничтожить другую, и обе готовились к этому средствами гонки вооружений. В результате каждая из них стала настолько сильной, что в случае нападения могла опустошить другую сторону. Это предотвращало возникновение настоящей войны, хотя и не исключало столкновений на стыках систем и блефование в игре.

Равновесие сил, которое существовало во время холодной войны, считается одним из способов сохранить мир и стабильность во всем мире; другой способ — это гегемония имперской державы; третьим могла бы стать международная организация, способная к эффективному миротворчеству. В настоящее время какой-либо из названных вариантов отсутствует.

США остались единственной сверхдержавой, но они пока не имеют четкого представления о своей роли в мире. В период холодной войны США были также лидером свободного мира, и обе роли подкрепляли одна другую. В результате распада советской империи это удобное сочетание — сверхдержавы и лидера свободного мира — также распалось. США могли бы остаться лидером свободного мира, но для этого им следовало бы сотрудничать с другими демократически ориентированными странами, во-первых, чтобы заложить основы демократии в бывших коммунистических странах, и, во-вторых, с целью укрепить международные институты, необходимые для поддержания того, что я именую глобальным открытым обществом. В двух предыдущих случаях, когда США выступили в качестве лидера свободного мира — в конце первой и второй мировых войн, — они так и поступили, содействуя сначала Лиге Наций, а затем — ООН. В первом случае Конгресс США отказался ратифицировать договор о Лиге Наций; во втором случае в результате холодной войны ООН во многом стала эффективной.

Я надеялся, что США возглавят международное сотрудничество, когда начался распад советской империи. Я основал сеть фондов «Открытого общества» в бывших коммунистических странах, чтобы проложить путь, по которому, как я надеялся, последуют открытые общества Запада. Весной 1989 г. я выступил на конференции «Восток — Запад» в Потсдаме, тогда еще ГДР, в пользу нового варианта «Плана Маршалла», но мое предложение было встречено неприкрытым смехом. Во имя исторической правды следует отметить, что смех исходил от Уильяма Уолдгрейва (William Waldegrave) — заместителя министра иностранных дел в кабинете Маргарет Тэтчер. Впоследствии я пытался предложить Маргарет Тэтчер «План Тэтчер», а также аналогичную идею Президенту Бушу до его встречи с Горбачевым на Мальте в сентябре 1989 г., но безрезультатно. Раздосадованный, я немедленно написал книгу, где содержались многие из тех идей, которые я сейчас излагаю.

Возможность активизировать деятельность ООН определенно имелась. Когда Горбачев приступил к проведению политики гласности и перестройки, одним из его первых шагов была уплата задолженности ООН. Затем он выступил перед Генеральной Ассамблеей со страстным призывом к международному сотрудничеству. Запад заподозрил хитрость и захотел проверить его искренность. Когда он выдержал проверку, последовали новые проверки. К тому времени, когда он сделал все уступки, которых от него ждали, положение в Советском Союзе ухудшилось настолько, что западные лидеры пришли к выводу, что помощь, на которую рассчитывал Горбачев, уже не имеет смысла. Тем не менее ни Горбачев, ни Ельцин сколько-нибудь серьезно не затрудняли нормальное функционирование Совета Безопасности на протяжении пяти-шести лет. Возможность сделать работу Совета Безопасности такой, как это было первоначально задумано, исчезла сначала из-за неудачного инцидента в Сомали, а затем в результате конфликта в Боснии. История в Сомали определила принцип, согласно которому солдаты США не будут служить под командованием ООН, — хотя они не находились под командованием ООН, когда произошел инцидент. Кроме того, он убедил правительство США в том, что общественность крайне плохо переносит вид гробов. Тем не менее боснийский кризис можно было бы легко предупредить, если бы постоянные члены Совета Безопасности из числа западных стран договорились между собой. Задачу можно было поручить НАТО, как это и было сделано в конечном счете, и трагедию удалось бы предотвратить. В 1992 г. Россия не выдвигала бы никаких возражений. Однако, напуганные сомалийским опытом, США, как и Европа, не проявили лидерских качеств, и война продолжалась, пока США не заняли более твердую линию. Дейтонское соглашение дало США основание упрекать Европу за неспособность занять единую позицию в вопросах безопасности. Отношение США к ООН ухудшилось до такой степени, что они отказывались платить членские взносы. После конфуза в Руанде не будет преувеличением утверждать, что ООН сейчас менее эффективна, чем в годы холодной войны.

Период со времени окончания холодной войны был далеко не мирным. Слухи о конце истории оказались сильно преувеличенными. США участвовали лишь в одной войне — в Персидском заливе, но имели место многочисленные локальные конфликты, а из-за отсутствия миротворческих усилий некоторые из них оказались довольно опустошительными. Если взглянуть лишь на один континент — Африку, — конфликтов было так много, что я даже не рискну их перечислить. Я согласен, что эти конфликты не представляли угрозы для мировой капиталистической системы, но этого нельзя сказать в отношении гонки ядерных вооружений между Индией и Пакистаном или о напряженности на Ближнем Востоке. Как представляется, локальные конфликты удается теперь сдерживать скорее с большим, чем с меньшим трудом. Они должны перерасти в полномасштабный кризис, прежде чем удостоиться внимания, но даже тогда бывает трудно мобилизовать политическую волю, чтобы справиться с ним.
Следующая глава:
Предупреждение кризисов
Предыдущая глава:
Геополитический реализм

Вход

Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов: