Глава 8. Часть 2. Дискуссии во Франции и Бельгии

Бельгийский профессор политической экономии Эмиль де Лавлей подверг критике ["Le Marche Monetaire et ses Crises depuis Cinquante Ans", 1865] экспансионистское крыло сторонников свободы банковского бизнеса по двум направлениям. Во-первых, говорил он, если предположить правоту экспансионистов в части того, что свобода ведет к расширению обращения, в результате должно произойти истощение банковских резервов драгоценных металлов, за которым следует сокращение масштабов обращения и, наконец, кризис. Более того, как подчеркивал де Лавлей, в случае большого числа банков глубина кризиса оказалась бы гораздо значительней, чем при существовании одного привилегированного банка. Последний, обладая неограниченным общественным доверием, в подобной ситуации был бы в состоянии расширить свою эмиссию. С другой стороны, считал де Лавлей, сторонники свободы ошибаются в своих расчетах на то, что защищаемая ими система способна обеспечить более благоприятные условия кредитования в момент циклического подъема. Напротив, де Лавлей был вполне убежден, что свободная система потребовала бы еще больший объем резервов, тем самым уменьшая масштабы обращения. Сам же де Лавлей соглашался признать свободную систему лишь при условии неограниченной ответственности банков.

Как раз в этот момент была предпринята атака на банкноты вообще. Она была инициирована Цернуччи. ["Mecanique de 1'echange," 1865 и "Contre le Billet de Banque", 1865; последняя из работ является свидетельством в рамках Банковского Опроса.] Он заявил, что вопрос о том, должна ли быть разрешена эмиссия большому или ограниченному числу банков, отнюдь не является жизненно важным. Настоящая же проблема состоит в том, должна ли быть эмиссия банкнот разрешена вообще. Эмиссия банкнот ведет к подрыву богатства обладателей металлических денег, обесценивая их стоимость. Если банкноты и имеют право на хождение, то лишь в качестве сертификатов на депонированное золото. Фидуциарная, или необеспеченная эмиссия, по мнению Цернуччи, должна полностью прекратиться. Цернуччи, тем не менее, присоединил свой голос к требованиям о свободе банковского бизнеса, поскольку был убежден в том, что если всем будет разрешено выпускать банкноты, ни один человек не захочет их принимать и вскоре они попросту исчезнут сами собой. Такое же отношение к банкнотам было и у Модеста (Modeste) ["Le Billet des Banques d'Emission et la Fausse Monnaie" в Le Journal des Economistes, Vol. III за 15 августа 1866 г.]. Курсель-Сеней, Дю Пьюнод и Маннекен вступили в бой по другую сторону баррикад. [Courcell-Seneuil, "Le Billet de Banque n'est pas Fausse Monnaie" в том же журнале, в номере за 15 сентября 1866 г. См. также письмо Дю Пьюнода в том же номере, ответ Модеста в октябрьском номере и статью Маннеке в номере за декабрь.]

Пожалуй, наилучшее описание точки зрения сторонников централизованного банковского дела было дано Кулле ["Etudes sur La Circulation Monetaire", 1865]. Он представил вниманию читателя достоинства и недостатки каждой из альтернатив, заключив свой анализ выводом о большей предпочтительности монополии и централизации. Кроме того, Кулле оправдывал проведение традиционной границы между долговыми обязательствами банков (банкнотами), с одной стороны, и коммерческими векселями и депозитами - с другой. Он считал, что принятие банкнот к платежу содержало элемент принудительности; в ситуации же обесценения банкнот страдали отнюдь не те, кто имел возможность получить банковские кредиты на льготных условиях и тем самым нажиться на расширении эмиссии - ведь к моменту обесценивания банкноты уже переходят к третьим лицам [Там же, с. 78-80: Нами показано, что простые и переводные векселя, а также обещания по уплате определенному лицу в определенный день могут иметь хождение лишь среди лиц, хорошо известных друг другу; ведь для обращения этих бумаг требуется проверка векселя, индоссамента, его денежная оценка, новые и дополнительные гарантии цедента цессору... Если эти обещания остаются невыполненными в срок, держателям бумаг лишь остается корить себя за недостаток предусмотрительности и собственную неразборчивость... Все сказанное выше о векселях в полной мере относится и к банковским депозитам. Ничто не заставляет человека депонировать свои деньги в определенном месте; полностью свободный выбор предопределен исключительно личными предпочтениями человека. Если бы векселя на предъявителя и до востребования имели хождение, как другие виды денежных документов, среди ограниченного круга лиц, если бы их передаче могло предшествовать внимательное изучение ее условий и передача эта сопровождалась бы предоставлениями цедентом гарантий цессору, власти могли бы спокойно оставаться в стороне... Однако все знают, что так не бывает."].

Купле считал, что свобода эмиссии приведет к ее же саморазрушению, придерживаясь, таким образом, позиции, схожей с точкой зрения Цернуччи, хотя и не столь категоричной. Он предполагал, что в результате многочисленных банкротств, на которые была обречена свободная система, должно было произойти одно из двух: либо люди, видя контраст между состоянием большинства рядовых банков и положением нескольких или даже одного самого сильного из них, в будущем стали бы доверять лишь этим немногим или этому единственному банку, установив тем самым монопольную систему de facto; либо свободная система была бы отвергнута как таковая и банкноты исчезли бы вообще. Если же построение системы добротно организованных и солидных банков все-таки оказалось бы возможным, результатом плюрализма, по мнению Купле, стало бы отнюдь не снижение ставки процента, а ее рост: ведь банки стремились бы даже в нормальных условиях удерживать значительные резервы. Даже во времена стабильности и при заданном количестве денег в обращении совокупные резервы множества банков должны превышать сумму резервов единственного банка. Централизация резервов, являясь источником силы во времена кризисов, была еще одним плюсом централизованной системы. Таким образом, преимущества монополии были в глазах Купле куда более весомыми, чем опасность того, что государство злоупотребит своей властью над единственным эмиссионным банком.

Позицию сторонников свободы наилучшим образом представил Ж. Э. Хорн ["La Uberte des Banques", 1866]. Первым делом он отверг аргумент королевской привилегии с экономической точки зрения [там же, с. 62]. Подчеркивая тот факт, что первым чеканку монет освоил частный бизнес, Хорн указал на две вероятные причины, по которым эта деятельность была затем узурпирована государством в качестве исключительного королевского права. Первой было стремление облегчить обращение монет в качестве средства обмена на более обширных территориях. В те времена государство было единственным институтом, который обладал достаточной репутацией, чтобы создать у населения необходимую уверенность в качестве монет. Имея гарантию государства в соответствии веса и пробы металла номиналу монет, люди могли принимать их без предварительного взвешивания и апробирования. Второй причиной было то, что чеканка монет оказалась наиболее удобной для короля формой сбора своих доходов. В наши дни, продолжал Хорн, эта деятельность перестала быть необходимой в качестве источника пополнения бюджета. [Как бы то ни было, даже в наши дни вексельная эмиссия представляет собой важнейший источник бюджета военного времени.] Кроме того, государство перестало оставаться единственным институтом, способным обеспечить обслуживание монетного обращения. Если бы такие фирмы, как парижский Ротшильд (Rothschild) или лондонский Бэринг (Baring), взялись за чеканку монет, их монеты принимались бы публикой столь же охотно, как и государственные.

Хорн вместе с Шевалье и Курсель-Сенеем, а также многими другими менее известными участниками дискуссии отвергали тезис о том, что банкноты являются деньгами. Этот вопрос стал одной из главных тем дискуссии между вышеупомянутыми авторами и Воловски. Во многих случаях этот тезис Хорна использовался (часто довольно неоправданно) лишь для того, чтобы "вывести" банкноты за пределы королевской привилегии чеканить монеты. Спор этот, таким образом, представлял собой не более чем дискуссию софистов с софистами. Немало перьев было поломано в ходе этой дискуссии, предметом которой при ближайшем рассмотрении оказалась суть определений. Вопрос на самом деле заключался в том, должны ли два понятия, обладающие одной и той же характерной чертой, обозначаться одним и тем же термином; или же эти понятия, по причине несовместимости, по другой своей черте надо жестко противопоставить друг другу. Воловски определял банкноты как деньги, поскольку и монеты, и банкноты оказывают похожее влияние на торговлю и цены. Шевалье же и другие настаивали на необходимости всегда рассматривать банкноты просто в качестве заменителей монет, причем при любых условиях конвертируемых в них, поскольку подход, не принимающий условия жесткой конвертируемости, неминуемо приведет к сверхэмиссии и неограниченному обесцениванию банкнот.

Касаясь недостатков привилегированной монополии, Хорн обращал внимание на большую вероятность отмены обязательств такого банка выплачивать металлические деньги, что неизменно приведет к выпуску необеспеченных бумажных денег вместо банкнот, конвертируемых в монеты. Приближаясь к ситуации неплатежеспособности, находящийся под государственной опекой банк всегда рассчитывал на правительственную помощь в деле освобождения от своих обязательств принимать к оплате банкноты. Это делало банкротство законным, тем самым, спасая банк от необходимости ликвидации со всеми сопутствующими штрафами и издержками. История привилегированных банков, без всякого сомнения, полна банкротств. Если бы эмиссионным банкам стало очевидно, что они однозначно и неизбежно несут ответственность за все свои действия и их последствия, политика таких банков обрела бы такую же взвешенность, как и решения любой другой фирмы [там же, с. 396]. Наконец, как подчеркивал еще ранее Шевалье ["Злоупотребление дошло до такой степени, что легкость эмиссионной деятельности банков сделало их просто незаполненным холстом для банкнот правительства, что вскоре приводило к неизбежному банкротству банка." Цитируется по Wolowski, "La Banque d'Angleterre", с. 199], при централизованной системе правительство всегда испытывало соблазн воспользоваться своей властью над привилегированным банком.

Конечно, никакая из систем не исключала наступления банкротства. Однако в условиях плюрализма обесценивались банкноты одних лишь прогоревших фирм, тогда как в ситуации привилегированной монополии легализованная приостановка денежных выплат и, следовательно, обесценение, касается всего объема эмиссии. Более того, если в условиях свободы некоторые банки и приостановили бы денежные выплаты, неспособность быстро возобновить их привела бы к окончательному краху этих банков в результате конкуренции со стороны их нормально функционирующих соперников. Приостановки денежных выплат, таким образом, были бы не столь продолжительны.

Банковская свобода в полном смысле этого слова, то есть то, к чему склонялся Хорн, представляла собой систему, при которой создание компаний в банковском бизнесе, будь то эмиссионная, кредитная либо депозитная деятельность, подчинялась бы тем же правилам, что и в других отраслях [там же, с. 392]. Правила же эти должны были быть направлены, в основном, на предотвращение махинаций. При этом, однако, Хорн считал нормальным желание людей внести в эти правила дополнения, относящиеся исключительно к компаниям, занимающимся эмиссией банкнот [там же, с. 414]. Это было связано с тем, что, вдобавок к акционерам и партнерам такой компании, на сцене появлялся еще третий участник событий. Сюда входили те, кто, даже в какой-то мере вынужденно, принимал банкноты не из первых рук. В этом смысле Хорн считал оправданным принятие в Соединенных Штатах законодательства 1863 г., хотя и не относился к такого рода законам как к неизбежному явлению.

Разделяя традиционные взгляды банковской школы, Хорн полагал, что причиной кризиса не может быть сверхэмиссия банкнот, поскольку обращение не способно вобрать в себя ничего сверх того, что было бы достаточно для удовлетворения реального спроса. Банки, таким образом, совершали ошибки вовсе не в размерах эмиссии, а скорее в направлении инвестирования своих средств. Кризисы, по Хорну, вызывались нехваткой капитала в обращении. В периоды "чрезмерного инвестирования" слишком много капитала изымалось из обращения и превращалось в основной капитал до тех пор, пока не становилось ясно, что не хватает "вспомогательных материалов", необходимых в дополнение к нему. [Там же, на с. 125: "Не хватает масла для смазки машин, нет воды для отопительных систем, все предприятия вынуждены будут проходить через испытания; самые солидные пройдут с трудом; менее сильные остановятся; слабые же взорвутся."]

Спор между Воловским и Шевалье продолжался на протяжении еще нескольких лет, а их переписка по этому вопросу была впоследствии опубликована Воловски ["La Banque d'Angleterre et les Banques d'Ecosse," 1857]. В последний раз для заявления собственной позиции взял слово и Курсель-Сеней ["La Banque Libre; expose des fonctions du commerce de banque et de son application a I'agriculture suivi de divers ecrits de controverse sur la liberte des banques", 1867]. Как и прежде, он обращал внимание на катастрофическую нехватку банковских учреждений в провинции вообще и бедственное положение кредитования сельского хозяйства в частности. Ни Курсель-Сеней, ни Хорн не принадлежали к части приверженцев свободы в банковском бизнесе, верившей в то, что следствием свободы стало бы расширение эмиссии и снижение учетной ставки. В условиях конкуренции, считал Курсель-Сеней, рост эмиссии и снижение ставки процента вовсе не являются очевидными фактами. Снижение ставки, даже если бы оно и произошло, с его точки зрения, имело бы причиной вовсе не расширение эмиссии, а аккумулирование и последующее использование не задействованных доселе сбережений. Курсель-Сеней был наиболее непримиримым борцом за свободу банковской деятельности, причем в такой же форме, в какой свобода понималась во всех остальных сферах промышленности и торговли. Он отказывался рассматривать применение каких бы то ни было специальных мер регулирования по отношению к банковской сфере и с гневом отвергал любимый сторонниками ограничений тезис ["Они говорят так, как будто банкам все равно, обанкротятся они или нет, то есть, как будто во главе банков стоят исключительно люди, готовые пойти на мошенническое банкротство. Нам же представляется, что такие личности, хотя и многочисленны, являются исключением в мире коммерции, и обычно не они пользуются доверием публики."] о том, что, в отличие от других сфер экономики, банки нельзя заставить нести ответственность за последствия совершенных ими ошибок.

Здесь необходимо вспомнить, что вплоть до 1844 г. в Англии постоянно звучали жалобы на то, что усилия Банка Англии по сокращению масштабов кредитования с целью противостоять оттоку золота из страны всегда полностью нейтрализовывались отказом рядовых банков присоединиться к такого рода политике. Довод о нечувствительности эмиссионных банков к ситуации на валютном рынке использовался в качестве аргумента против дарования им эмиссионных прав. Этот же довод в немного более усложненном виде был приведен Клеманом Жюгларом (Clement Juglar) ["Du Change et de la Uberte d'Emission", 1868], который использовал его для обоснования определенного типа централизации. Жюглар утверждал, что условия плюрализма делали затруднительным с практической точки зрения распределение спроса на золото из за рубежа. Это было связано с тем, что проведение коммерческих операций с центрами торговли за границей, как правило, концентрировалось в крупных городах. Соответственно спрос на золото приходился на функционировавшие там банки. В то же время все прочие банки, не будучи подвержены утечке резервов, не имели стимулов следить за своей эмиссией. Из этого Жюглар делал вывод, что наилучшим вариантом была бы свободная и конкурентная система с огромным количеством распределенных по всей стране банков, но которая в то же время контролировалась бы из единого центра Банком Франции, действовавшим в качестве клиринговой палаты. Главной целью центрального банка, по Жюглару, было упрощение клиринговых операций и, вследствие этого, придание банкам, расположенным вдали от центров торговли, чувствительности к тем силам, которые приводят к сокращению денежной массы. Однако вызывает сомнение, что введение в банковскую систему элемента наподобие Банка Франции было необходимым условием осуществления клиринга. В отсутствии разного рода искусственных препятствий, обладающие соответствующими средствами связи банки могли бы сами взять на себя осуществление клиринговых функций. Таким образом, если бы одна группа банков (А), расположенных в Париже либо вблизи портов, подвергалась бы оттоку золота из своих резервов за рубеж и была бы, в отличие от другой группы (В), вынуждена сокращать объемы своей эмиссии, в обращении осталось бы относительно меньше банкнот банков (А). Клиринговый баланс оказался бы смещенным в пользу последних, и они могли бы предъявлять претензии на золотые резервы банков (В). Банки (В) были бы вынуждены уменьшить размеры своих обязательств, вследствие чего общее сокращение обращения оказалось бы равномерно распределенным по всей банковской системе. Те сложности, на которые Жюглар обратил внимание как на первостепенную проблему, были скорей надуманными, нежели реальными, и уж ни в коей мере они не являлись достаточной причиной существования институтов, наделенных такими привилегиями и таким исключительным положением, как Банк Франции. Жюглар на практике был сторонником смешанной системы, в которой эмиссионные права предоставлялись бы конкурирующим банкам, но в которой, вместе с тем, существовал бы и обладающий контрольными функциями центральный банк. Все это должно было выглядеть как нечто среднее между свободным банковским бизнесом в чистом виде и системой с единственной привилегированной монополией, бывшей в моде во Франции того времени.

Какова же связь между школой сторонников свободного банковского бизнеса и банковской школой с одной стороны, а также между приверженцами централизованной банковской системы и денежной школой с другой? Естественно предположить, что в обоих случаях эта связь является весьма тесной. То, что большинство сторонников свободы одновременно являлись и приверженцами банковской школы, отрицавшей возможность сверхэмиссии банкнот до тех пор, пока поддерживалась их конвертируемость в золото, было особенно заметно во Франции. Брассер, Хорн, Курсель-Сеней, Кок и Маннекен были среди наиболее убежденных теоретиков банковской школы. Цернуччи же составлял исключение. Он был представителем наиболее консервативного крыла денежной школы, не просто считавшего, что объем фидуциарной эмиссии должен быть ограничен и эмиссия, выходящая за установленные пределы, должна полностью обеспечиваться золотом, а выступавшего за полное запрещение фидуциарной эмиссии вообще. Однако Цернуччи поддерживал свободу банковского бизнеса лишь в силу довольно странного довода, приводившегося нами ранее и гласившего, что такая система сама по себе разрушила бы банковскую эмиссию.

Соответственно, вера в постулаты школы централизованной банковской системы обычно сопровождалась и поддержкой принципов денежной школы. Исключение здесь составлял Купле, который не принимал установление каких бы то ни было пределов на размеры фидуциарной эмиссии до тех пор, пока существовал всего один эмиссионный банк.

Одновременно с этим в среде противников неограниченных эмиссионных прав Банка Франции разгоралась дискуссия об относительных преимуществах фиксирования предела фидуциарной эмиссии и фиксирования доли обязательных резервов. Последнее явилось довольно-таки вольной трактовкой денежной доктрины. Воловски был великим почитателем Закона Пила, да и Цернуччи предпочитал его методу контроля за эмиссией с помощью фиксирования доли обязательных резервов. Цернуччи объяснял это тем, что применение последнего вело к более плачевным последствиям во времена изъятия драгоценных металлов. Тем не менее, Леоне де Лавернь и Адольф д'Эйшталь высказывались в пользу второго метода.

К началу 70-х годов прошлого века внимание теоретиков денежного обращения постепенно стало перемещаться на так называемую биметаллическую проблему. И Воловски, и Цернуччи оказались среди сторонников сохранения двойного стандарта.

Вход

Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов: