Глава 55. Он медленно тянул виски

— В сущности, мне совсем не хочется идти,— говорила Эдис, сидя перед зеркалом туалетного столика и равнодушно нанося на лицо тон. Мелкая сетка почти незаметных морщин уже скрылась под гладкой девичьей маской.

Закончив бриться во второй раз за этот день, Палмер вышел из ванной комнаты. Он знал, что, даже когда он не свежевыбрит, это у него, как у блондина, не заметно, но вечером, проведя рукой по щеке, он ощутил шершавость, и именно она, а не какой-либо внешний признак заставила его побриться еще раз.

— Это может оказаться даже любопытным,— ободряюще сказал он.— Там будут знаменитости, кроме нас с тобой. И будет изысканный стол.

— Если любишь еврейскую кухню,— добавила Эдис почти sotto voce [Вполголоса (ит.)], не открывая рта, занятая подкрашиванием губ.

— Я слышу недоброжелательную нотку.

Эдис вздохнула:

— Можно хорошо относиться к евреям и не любить их кухни. Еда всегда переварена, и в ней недостает приправ. Многие мои друзья просто терпеть не могут еврейской кухни. Палмер изобразил смешок, ему очень хотелось привести Эдис в лучшее расположение духа: — Это напоминает мне шутку, рассказанную Бернсом.

Эдис подняла брови:

— Вы так проводите с ним время?

— В Бруклине открылся китайский ресторан,— торопливо продолжал Палмер.— Первый же посетитель, просмотрев меню, воскликнул: «Помилуйте, у вас тут pizza, lasagna, manicotti, parmigiana [Названия итальянских блюд.] из баклажанов! И вы называете это китайской кухней?» Официант ответил, пожав плечами: «Что поделаешь? Мы же находимся в еврейском районе».

Эдис кончила подкрашивать губы и принялась за глаза.

— Эта шутка,— произнесла она тихо, каким-то отсутствующим голосом, явно сосредоточив все внимание на глазах, а не на своих словах,— смешна только для ньюйоркца. Если ты хочешь привести меня в хорошее настроение, напрасно стараешься.

— Зачем, черт побери, мне нужно твое хорошее настроение? — спросил Палмер, достаточно уязвленный для того, чтобы выбирать слова.— Ты мне нравишься, какая ты есть.

— Вот именно, дорогой,— пробормотала она, осторожно проводя вдоль века темно-коричневую линию.— Скажи мне только одно, и я поеду в «Плаза» если не с радостью, то по крайней мере без особой злости.

— Спрашивай.

— Скажи, что мы можем приехать в девять и уехать в десять.

— Мы можем приехать в девять, но я не могу уехать оттуда в десять.

— А я? — настаивала она.

— Как хочешь.

— Договорились.— Теперь она занималась ресницами, нанося черную тушь резкими движениями снизу вверх. На глазах у Палмера лицо Эдис приобретало краски и становилось интересным. Из женщины с бледным, каким-то застиранным, почти монашеским обликом Эдис превращалась в красавицу. Он прислонился к стене рядом с зеркалом и продолжал наблюдение.

Поскольку был запланирован довольно обильный стол а-ля фуршет, гости были приглашены в «Плаза» к 7.30 вечера. Тем не менее, прибыв к 9 часам, Палмеры обнаружили полупустой зал. На столах благодаря огромному опыту обслуживающего персонала только начинали расставлять блюда с закуской.

Палмер вручил отпечатанный пригласительный билет одетому в униформу метрдотелю, который, сделав шага два в комнату, объявил негромким, но хорошо поставленным голосом:

— Мистер и миссис Вудс Палмер-младший,— читая каллиграфическую надпись на плотной зеленоватой карточке.

Несколько человек, стоящих недалеко от двери, сразу же прервали беседу и широкими улыбками приветствовали чету Палмер. Как бы по команде, джаз из семи человек разразился замысловатым ча-ча с похожими на пистолетные выстрелы ударами барабана-бонго и шипящей трясучкой маракаса.

От группы отделился мужчина с приятным лицом. Хотя до этого они встречались только однажды в Олбани, Палмер слышал о нем довольно много. Под редкими, подстриженными ежиком волосами помощника губернатора штата виднелась лысина, настолько розовая, насколько вообще может стать таковой человеческая кожа без какого-либо искусственного вмешательства. Будучи по профессии инженером, он, прежде чем заняться политикой, несколько лет преподавал в одном из местных колледжей. Что-то и сейчас осталось в нем от профессора, решил Палмер. Хотя бы, например, его стремление к систематизации, которое проявлялось и при обсуждении политических дел. Он был также одним из немногих знакомых Палмеру профессиональных политических деятелей, чье лицо с годами избороздили морщины, устремленные вверх, а не складки и морщины, бегущие вниз, характерные для людей, одержимых постоянным беспокойством. Глаза у помощника губернатора были почти такие же голубые, как у Бэркхардта. Над ними возвышался лоб, изрезанный горизонтальными линиями, что показалось Палмеру признаком веселого цинизма.

— Вудс,— произнес он низким, невозмутимо размеренным голосом,— очень любезно с вашей стороны, что вы пришли.

— Губернатор, это моя жена, Эдис.

— Очень рад, миссис Палмер. Позвольте представить вас моей жене, Сайме. Дорогая, мистер и миссис Палмер из «Юнайтед бэнк».— На лице маленькой женщины появилась какая-то смятенная улыбка, обычная для матерей, чьи дочери выходят замуж.

— Здравствуйте, миссис Адлер,— сказала Эдис.— Для вас это, конечно, большое событие. Столько всяких забот.

Миссис Адлер пожала своими узенькими плечами — жест самоуничижения в какой-то мере.

— У меня ведь не так много дочерей, которых надо выдавать,— сказала она и повернулась к стоящей рядом с ней девушке.— Вот — невеста. Мим, познакомься, мистер и миссис Палмер. Моя дочь Миранда, а это ее жених.

О девушке вряд ли можно было сказать, что она достигла брачного возраста. Палмер улыбнулся ей и в ответ получил странную, усталую улыбку. Он почувствовал, как Адлер прикоснулся к его руке и ловко отвел его от этой группы, встречающей гостей.

— Дитя моей старости,— пробормотал он вполголоса.

— Сколько их еще у вас? — спросил Палмер.

Они направлялись к бару.

— Два сына. Обоим больше тридцати, и у каждого по двое детей. Мим еще учится в колледже. У нее с мальчиками большая разница в возрасте.

— Миранда,— сказал Палмер,— дочь Просперо. Вы, значит, чародей.

Рот Адлера слегка искривился, как бы проглатывая эту реплику.— Старый волшебник предлагает вам шампанское,— сказал он, делая знак буфетчику.

— Моей дочери одиннадцать,— сказал Палмер, беря два стакана.— А сыновья — один старше, а другой — моложе ее.

— К моменту ее свадьбы, мой друг,— произнес Адлер,— вы благословите тот день, когда стали банкиром.— Он пробежал глазами по комнате. В дверях стояли только что прибывшие гости.— Я не понимаю, почему она просто не убежала со своим возлюбленным, чтобы у меня осталось хоть несколько долларов в сберегательном банке.

Палмер засмеялся:

— Вы, как вкладчик, очень интересуетесь биллем об отделениях сберегательных банков.

— С тем, что стоит весь этот прием, у меня не осталось денег, чтобы интересоваться.— Адлер грустно усмехнулся: — Я должен пойти поздороваться. Будьте как дома.— Он направился к двери, а Палмер подошел к Эдис и протянул ей шампанское. Они подняли бокалы в честь молодоженов.

— Желаю много счастья,— сказала Эдис.

У девушки были совершенно белые щеки и голубые тени под глазами. Она кивнула:

— Спасибо, миссис Палмер.— Когда были представлены вновь прибывшие, Палмер с женой отошли.

— Только подумай,— сказала Эдис,— она в таком напряжении, что кажется, в ней не осталось ни кровинки, и все же она запомнила нашу фамилию.

— Дочь политического деятеля не забывает таких вещей.

— Расскажи мне немножко об этих людях, дорогой.

— Адлер? Он уникален. У него репутация честного человека.

Возможно, так оно и есть. Сейчас он, кажется, основательно потрясен стоимостью этого сборища.

— Мак Бернс уже здесь? Я не вижу его.

— Мак приедет поздно,— предсказал Палмер,— в компании великолепной женщины. Это фирменная марка. А вон, как там его зовут, сенатор Соединенных Штатов.

— Откуда он?

— То ли с периферии, то ли из центра, забыл. Женщина, с которой он разговаривает,— жена губернатора. Это означает, что его превосходительство тоже здесь, но уединился с кем-нибудь, делая политику.

— А та пара, которая только что вошла?

— Боже мой, Эдис, ты должна бы знать, как выглядит наш мэр.

— А этот огромный мужчина рядом с ними? До чего странное лицо. Можно даже назвать его умным.

— Виктор Калхэйн. Я рассказывал тебе о нем, дорогая.

— Большой Вик. Потрясающе.

— Хочешь познакомиться с ним?

— Нет, пожалуй.

— Ты уже проголодалась?

— Нет.

— Еще вина?

— Я еще это не допила.

— Тогда давай танцевать.

— Никто не танцует, дорогой.

— Хочешь, чтобы я развлекал тебя карточными фокусами? — спросил Палмер.

— А ты умеешь?

Он кисло улыбнулся:

— Зрители всегда увидят фокус, если захотят.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Хочу сказать, что нельзя развлечь того, кто не хочет развлекаться.

— Ох, посмотри.

Палмер проследил за ее взглядом и увидел мужчину и женщину, каждому лет под семьдесят, начавших танцевать ча-ча.

Вначале Палмер даже не мог определить, что у них там не так. Все казалось совершенно правильным, но вместе с тем было в их танце что-то ужасно нелепое. Глаза женщины решительно уставились в какую-то точку сантиметрах в тридцати от ее лица, а губы едва заметно шевелились. Потом Палмер сообразил, что она считает и, кроме того, как бы смотрит крутящийся перед ее глазами учебный фильм и пытается мысленно представить, как бы сделал то или другое па учитель танцев. Ее партнер, отбросив всякую гордость, уставился на свои ноги с таким ошеломленным видом, будто не он сам, а какой-то волшебник вытаскивал их поочередно из груды мусора. То и дело кто-нибудь из них так сильно отставал от такта, что они, видимо, начинали чувствовать что-то неладное.

Решительным усилием они перескакивали тогда к следующему па, чтобы наверстать потерянный ритм. Но гораздо чаще оба они то отставали, то спешили примерно на полтакта и вовсе не замечали этого.

— Не думаю, что мы сможем превзойти их,— негромко сказал он Эдис.

— А кто-нибудь вообще смог бы? — спросила она. Потом тихо: — Вот и Бэркхардты.

Палмер следил, как те довольно быстро поздоровались с хозяевами, взяли шампанское, чокнулись с помощником губернатора и оглянулись, ища знакомых. Бэркхардт почти сразу же заметил Палмеров и повел к ним свою жену.

— Добрый вечер, Эдис, Вуди.

И прежде чем обе супружеские пары закончили приветствия, Бэркхардт взял Палмера за локоть и повернул на девяносто градусов в сторону, образовав таким образом еще одну беседующую группу.

— Где ты сегодня пропадал, черт возьми! — проворчал он.

— С Бернсом.

— В Олбани?

— Здесь. Он приехал около часа дня, весь набитый извинениями.

— Никогда не верь греку.— Бэркхардт сделал глубокий прерывистый вдох, однако не успокоивший его.— А что ты сам можешь сказать в свое оправдание?

— Только то, что, по-моему, мы на шаг дальше, чем нужно, зашли в своем доверии к Бернсу.

— Именно такой полуидиотской чепухи я от тебя и ждал,— сказал Бэркхардт, придвинувшись, насколько смог, ближе к уху Палмера и превратив свой голос в какое-то злобное урчание.— Что же ты собираешься предпринять? Или так и будешь стоять здесь, лакая дешевое шампанское.

— А вы что, получили «Болингер?» — спросил Палмер, глядя на босса широко открытыми глазами.

— Послушай, мальчик.— Голос Бэркхардта прозвучал так близко от уха Палмера, что ему показалось, будто он прислонился к какой-то тяжелой детали машины, вызвавшей неистовую вибрацию всей его черепной коробки.— Этот ублюдок надул нас,— сообщил Бэркхардт.— Я доверил тебе руководить им. До сих пор не могу понять, дурак ты или обманщик. Который из двух?

— Что бы вы предпочли?

Бэркхардт сделал шаг назад и уставился на Палмера своими жесткими голубыми глазами:

— Ради тебя, глупость.

— Вы знаете, что это не так.— Палмер изо всех сил старался ответить как можно шутливее.— Более месяца назад я уже предупреждал вас. Вы не обратили внимания.

— Меня не предупреждали, что будет выпущена эта его идея о поправке. Или это была и твоя идея?

— Его. Но я ее пропагандировал. Не имея от вас иных распоряжений, я продолжал поддерживать вашего человека, Бернса.

Глаза Бэркхардта превратились в щелочки.

— А что, если я вообще не прикажу тебе дышать, Вуди? Ты просто посинеешь и умрешь?

Палмер дружелюбно улыбнулся.

— Обычная болезнь одинокого вояки, Лэйн. Вы не попали бы в этот тупик, если бы могли заставить себя передавать полномочия власти. Но сейчас, боюсь, уже слишком поздно.

— Вот именно, черт побери,— огрызнулся Бэркхардт.

— Надеюсь, вы правы.

— Я собираюсь поступить так, как должен был сделать с самого начала. Я битком набью хрустящими зелеными бумажками маленький черный чемодан, отправлюсь в Олбани и куплю все, что вы, чудаки, пытались купить для меня хитростью. К черту хитрость! Пора платить наличными.

— Пора сменить тему разговора,— ответил Палмер.— К нам направляется Мадиган.

Они разом подняли глаза на подходившего к ним коренастого мужчину лет пятидесяти пяти. Это был Джим Мадиган, должностное лицо сберегательного банка «Меррей Хилл». Зал теперь быстро заполнялся, и Мадиган с некоторым трудом прокладывал себе дорогу. Он широко улыбался.

— Я не знал, что вы уже здесь,— сказал он, пожимая им руки.— Я болтал с губернатором и думал, что вы тоже, несомненно, должны засвидетельствовать ему свое почтение.

— Позже,— рявкнул Бэркхардт.— Черт возьми, Джим, ты паршиво выглядишь. Толстеешь?

Мадиган улыбнулся еще шире и похлопал по плоскому животу Бэркхардта.

— Старое Железное Брюхо. Когда вы пойдете в отставку и будете наслаждаться жизнью?

— Когда вы, нахалы, прекратите, как нищие, трясти пустой жестянкой и просить новых отделений.

Палмер, ответив на улыбку Мадигана, повернулся к нему боком, чтобы отделиться от этой группы. Под предлогом необходимости побеседовать с Эдис и миссис Бэркхардт он отошел от мужчин.

Престарелая пара теперь танцевала мамбо в том же стиле заводных кукол. К ним присоединились несколько более молодых пар. Оркестр, ободренный этим, казалось, приготовился растянуть попурри на всю ночь. Осторожно обходя многочисленные группы гостей, Палмер сосредоточил свое внимание на обрывках доносящихся до него фраз.

— ...просто отвратительный. Я слышал его у «Гроссингера» три вечера подряд. Одни и те же шутки.

— Тем не менее в Фонтенбло он всех уморил. Они были...

— ...просто мелкий налогоплательщик, Чарли. Магазин на первом этаже, квартиры с балконами наверху.

— Сколько тебе осталось еще сделать? Я бы мог войти в десятипроцентный пай, если ты...

— ...она все еще здесь и выступает с тем же номером. Должно быть, теперь она моих лет, но все еще собирает толпы зрителей.

— Она еще по-прежнему сногсшибательна? Я помню...

—... заслуживает этого, если вообще кто-нибудь заслуживает. За последние двадцать лет он довольно много сделал для организации.

— Но апелляция, Гарри. Можешь ли ты на самом деле представить его в...?

— ...совершенно не представляла, что он и вправду имел это в виду. Потом, позже, он пришел в мою комнату...

— Ты шутишь, дорогая. Он был не в состоянии удовлетворить женщину...

— ...место за 12 тысяч в год, если...

— ...пятитысячное большинство...

— ...выпьете вместо этого немного виски?

Палмер повернулся и увидел, что с этим вопросом к нему обратился Вик Калхэйн.

— Вы пьете виски, Вик?

— Шампанское для меня чересчур хитро.

Палмер кивнул:

— Вот бы не подумал, что для такого дельца, как вы, что-то может быть чересчур хитро.

Калхэйн медленно улыбнулся. Он втянул живот и выпрямился во весь свой более чем двухметровый рост.

— Мак говорит, что вы, вероятно, будете помогать ему выбраться из затруднительного положения. Это тоже довольно хитрое заявление.

— Это предостережение?

— Комплимент, если хотите. Мак недооценивает весь мир. Я говорил ему, что относительно вас он ошибается.

Палмер покачал головой:

— С теми картами, что у него на руках, он не должен пропустить взятку.

— С одной взяткой нельзя сделать роббера.

— Но одна взятка может тем не менее привести к выигрышу.

Калхэйн покосился на него:

— Скажите, о чем, черт побери, мы говорим?

— О бридже? — спросил Палмер. Потом повернулся к буфетчику: — Виски со льдом.

— «Роксвил»,— пробормотал буфетчик.— Пожалуйста.

— ...познакомь меня с ним, Эл. Как бы непреднамеренно.

Палмер обернулся и увидел какого-то человека, прошептавшего эти слова почти ему в ухо, и тут же заметил, что двое мужчин начали протискиваться к мэру. Палмер снова повернулся к Калхэйну и криво улыбнулся:

— Неужели свадебные приемы всегда такие?

— А разве все на свете не такое же? — спросил Калхэйн. Они стояли спиной к бару и смотрели, как с каждой минутой толпа все растет. Один из руководителей «Чейз Манхэттен бэнк» оживленно разговаривал с представителем ИПДП [Интернациональный профсоюз дамских портных.]. Позади них на краю танцевальной площадки все еще беседовали Бэркхардт и Мадиган. Слева от них Эдис что-то обсуждала с высокопоставленным лицом из Нью- йоркского университета. Палмер вздохнул и начал пить виски. Оркестр, проиграв длинную витиеватую фразу, замолк.

— Во всяком случае, я рад видеть Мим замужем,— заметил Калхэйн.

— Она производит впечатление очень молчаливой девушки.

— Я помню ее еще ребенком, вскоре после войны. В компании двух братьев и отца у нее не было возможности по-настоящему разговаривать.

Палмер помолчал.

— Вот что меня поражает в этом городе,— сказал он.— По крайней мере политическая подоплека таких сборищ. Ведь это сугубо семейное дело. Но каждый знает жену и детей каждого.

— ...ему, чтобы перестал валять дурака и начал собирать подписи. Петиции должны быть представлены к...

Трое мужчин прошли мимо Палмера, и конца фразы он не услышал... Он медленно тянул виски. Группа, встречающая гостей, начала постепенно распадаться. Жених, имя которого Палмер так и не узнал, а также помощник губернатора исчезли, предоставив миссис Адлер с дочерью встречать опоздавших. Пока не было музыки, Палмер услышал какое-то шиканье — попытку восстановить тишину. Ни один из разговоров не прекратился, но тон их стал потише. Без музыки подслушивать обрывки фраз стало гораздо легче.

— Ну ладно,— со вздохом произнес Палмер,— пойду отнесу дамам шампанское.— Он попросил у буфетчика два бокала.

— Две порции игристого,— повторил тот.— Пожалуйста. Палмер допил виски и взял наполненные бокалы.— Приятно беседовать с вами, Вик.

— Так же и с вами. Когда в честь вашей дочери будет такое же сборище?

— Еще годы и годы.

— Может быть, к тому времени вы привыкнете.

— Если продержусь так долго.

Губы Калхэйна покривились.

— Вуди, уж я-то вас не недооцениваю.

Палмер очень медленно пробирался сквозь толпу по направлению к Эдис, осторожно неся бокалы.

— ...заканчивает только в следующем месяце и уже по уши в долгах. Прежде чем сдавать в аренду, ему придется отдать большую часть за наличные.

— Какова сейчас арендная плата? Восемнадцать процентов? Он в таком трудном положении, что я...

— ...«Ти-Бэрд» [Марка машины] с установкой для кондиционирования воздуха и компактным баром. Я сказал, что...

— ...разменные акции по четыре с половиной...

— ...дурак, набитый дурак...

— Вот возьми, дорогая.— Палмер протянул Эдис бокал шампанского.— А где миссис Бэркхардт?

— Где-то здесь. У меня была на редкость приятная беседа с...

— ...сорок три кредитных билета, и ни один из них не будет...

— Тогда я, пожалуй, выпью ее вино,— сказал Палмер.

— После виски?

— Это последнее, что я пью за сегодняшний вечер,— объявил Палмер.

— Во всяком случае, это будет последний раз, когда ты сможешь отнести стакан к бару и вернуться. Ты когда-нибудь видел подобную толкотню? Эти люди...

Кто-то натолкнулся на басовый барабан, задел ударные тарелки. С эстрады раздался ужасающий грохот и звон. Разговоры разом смолкли. Все повернулись к эстраде, и в зале наступила почти полная тишина. В это мгновение у двери произошло движение.

Палмер перевел туда взгляд и увидел входившего в зал Мака Бернса. Рядом с ним в красном шелковом платье шла Вирджиния Клэри. Она держала Мака под руку.

— Понимаю, что ты имел в виду,— шепнула Эдис,— своевременный приход. Что это за коротышка с ним?

— Коротышка?

— Я не могу найти лучшего определения. Он взял ее, потому что она ниже его ростом?

— Это мой сотрудник из отдела рекламы.

— Та... что пишет твои речи?

— Обычно писала.

— Только представить такое в банке.— Эдис следила, как вновь прибывшие здоровались с новобрачной и ее матерью.— Времена меняются.

— На работе у нее не такой вид,— заверил Палмер.

— Это мисс Клэр? — спросила Эдис.

Бернс и Вирджиния медленно двигались в их направлении, хотя, кажется, не замечали Палмера.

— Клэри. Вирджиния Клэри. Раньше работала в «Таймс» и «Стар».

— В обеих? Неужели такая молодая женщина...— Эдис замолчала.— Впрочем, она не так уж молода, не правда ли?

— Прости, что ты сказала?

— На расстоянии она выглядела совсем молодой.

— Я не знаю.

— Лет сорок с небольшим,— сказала Эдис.— Кажется, они направляются к нам.

— Не будь слишком любезна с Бернсом, я на него зол.

— А как ты относишься к мисс Клэри?

— С любопытством наблюдаю за ее выбором спутников для себя.

— Разве она не свободна в выборе?

— Немного странно, что она выбрала именно Бернса.

— Может быть, между ними связь? — предположила Эдис, пока те подходили все ближе.

— Господи, конечно, нет! — воскликнул Палмер.

— Ты так уверен?

— Я не уверен,— нашелся Палмер.— Просто это маловероятно.— В этот момент Вирджиния заметила его. Ее рука напряглась, надавив на локоть Бернса.

— Я видела еще менее вероятные,— тихо сказала Эдис.

Теперь Бернс их тоже заметил и изобразил огромное очаровательное удивление. Он подвел к ним Вирджинию.

— Вуди... и моя любимая блондинка. Как поживаете, дорогая? — обратился он к Эдис. И, не дожидаясь ответа: — Эдис Палмер, Вирджиния Клэри, наша стойкая леди — специалист по общественным связям.

Помедлив не больше секунды, Эдис протянула руку.

— Не могу сказать, что знаю о вас все,— обратилась она к Вирджинии,— но вы, конечно, тот самый гений, который пишет речи для Вуди.

Вирджиния пожала ее руку.

— Обычно писала,— тихо ответила она.

— Простите?

— Обычно писала,— громче повторила Вирджиния.— Меня освободили от этой обязанности.

— Вудс не очень любит людей, не уступающих ему в интеллекте.

— А кто любит? — мягко спросил Бернс.

— О, это напомнило мне,— сказала Эдис,— что я не должна быть слишком разговорчивой с вами, мистер Бернс. Мой муж на вас зол. В чем дело?

— Вы хотите сказать, что он вам не рассказывал? — спросил Бернс с той же дружеской улыбкой.— Его острый нос повернулся в сторону Палмера.

— ...сказал мне, что контракт был почти у меня в руках,— произнес рядом с Палмером какой-то мужчина.

— Думал, ей это неинтересно,— ответил Палмер.

— Небольшое политическое дельце. Вам это не интересно.

— Напротив. Я всегда интересуюсь.

Вирджиния теснее придвинулась к Бернсу. Она похлопала Бернса по руке.

— У тебя больше выдержки, чем у меня,— сказала она.

— Я сказала бы, что у вас ее больше, чем вообще требуется,— произнесла Эдис,— если вы работаете с этими двумя.— Она помолчала, потом огляделась вокруг.

— У вас нет шампанского...

— Сейчас я достану,— ответил Бернс и тут же оставил их втроем.

— ...имел бы «кэдди», если бы ты дал его мне, Моррис. С тех пор, как я заимел свой «роллс», я...

— Ох-ох, все еще «роллс». Потом ты сменишь свое имя на Кейн или...

Палмер вдруг заметил, что и он, и обе женщины уже довольно долго молчат. Он поспешно оглянулся.

— Кажется, Мак не очень далеко ушел,— сказал он.— Кто эти двое, с кем он разговаривает?

Вирджиния проследила за его взглядом.

— Республиканцы с периферии.

— Я не подозревала, что Мак может разговаривать с кем- нибудь, кроме демократов,— сказала Эдис.

— Каждый говорит с каждым,— ответила Вирджиния.— Это основное правило политики. Разговаривать, быть дружески расположенным. Держать линии коммуникаций открытыми.

— Чудесное правило,— задумчиво сказала Эдис.— Не только в политике.

— ...осталось еще с 56-го года, и я получаю с этого в месяц, как с пары концертов.

— Но ведь театр уже закрыт. Или вы имеете в виду отчисления за записи?

— Мы, кажется, не придерживаемся этого правила,— продолжала Эдис.— Скажите, мисс Клэри, вы давно работаете в этом банке?

— Нет... вот уже почти два года.— Вирджиния взглянула на Палмера: — Неужели так долго?

— Я ведь и сам недавно пришел. Неужели два года?

Она немного подумала:

— Очевидно, так. Этого я и не заметила, но, очевидно, это так.

Они опять замолчали. Палмер поискал глазами Бернса и увидел, что тот беседует с бывшим губернатором штата.

— Надеюсь, вы не очень хотите пить,— сказал Палмер.— Мак снова остановился.

— Почему бы тебе не поймать его, мы тебя подождем.

— Я...

— Иди, дорогой... Мы с мисс Клэри найдем о чем поговорить.

— Я уверен, что он вернется через...

— Посмотри, теперь его перехватил сенатор.— Она сунула ему в руку свой пустой бокал.— Мы будем или здесь, или...— она оглянулась,— или за первым столиком.

Палмер взглянул на Вирджинию и не смог понять какого-то особенного выражения ее глаз.— Я сейчас же вернусь.— И, чувствуя просто тошнотворную слабость в животе, он отошел.

— ...стоила мне двадцать тысяч в год на содержание, но это было...

— ...назвать эту больницу в честь моих родителей, если я помру через...

— ...можно выставить пуэрториканца в списках на голосование. Голоса спиксов [Американское прозвище для людей латиноамериканского происхождения.] не...

Он нашел Бернса у бара, поглощенного разговором с Виком Калхэйном.

— Мак,— обратился к нему Палмер,— большое спасибо. Бернс повернулся к нему с медленной, наглой улыбкой.— Интересно, о чем, черт побери, они будут говорить, Вуди, детка? Твоя жена довольно проницательна, не правда ли?

Палмер заказал три бокала шампанского.

— Как ты уговорил Вирджинию прийти с тобой?

— Личное обаяние. Ты должен быть рад, что я служу громоотводом, радость моя.

Палмер хотел было сам взять бокалы шампанского, но передумал и обратился к буфетчику:

— Пошлите официанта с этими бокалами и бутылкой. Первый столик справа.— Он еще раз посмотрел на Бернса, потом отошел.

Зал был так набит, что некоторым гостям пришлось стоять у двери в надежде на появление свободного места. Среди них Палмер заметил двух терпеливо ожидающих мужчин, в которых он узнал делегатов Объединенных Наций, правда не от какой-нибудь большой страны. Он начал медленно пробираться сквозь эту ужасную толкучку.

— ...открылись на десяти и одной восьмой, а к закрытию упали до шести. Это?..

— ...платья у Сакса слишком безвкусные. Есть магазин в Майами у...

— ...я сказала бы, очаровывает женщин.— Палмер удивился, узнав голос Эдис. Он увидел ее недалеко от себя около пустого столика.

—...совершенно верно,— говорила Вирджиния,— это его любимая поза: как будто он совсем потерял самообладание и вот-вот потерпит крах. Я думаю, это и привлекает женщин.

— Но во всем этом, несомненно, очень много наигрыша,— ответила Эдис.

— Да, но на определенный тип женщин даже наигрыш производит глубокое впечатление.

— Не похоже, чтобы вы принадлежали к этому типу.

— Я убеждаю себя, что я не такой тип.

— Более того,— сказала Эдис почти торжественно,— я тоже говорю вам это.

Некоторое время обе женщины молчали. Они, казалось, не видели Палмера. Даже отделенный от них несколькими метрами расстояния и людьми, Палмер чувствовал их безмолвное напряжение.

— С моим мужем трудно работать? — неожиданно спросила Эдис.

— Ну... я бы не сказала.

— А что бы вы сказали о нем?

Вирджиния помолчала.

— Как его подчиненная, разговаривающая с его женой,— продолжала она каким-то тонким резковатым голосом,— я думаю, я вообще бы... ничего не сказала.

— О,— приятно улыбнулась Эдис и, повернувшись, увидела Палмера.— Вот и он. Но без вина. Что такое, дорогой?

— Я велел официанту принести его.

Она посмотрела на свои крошечные часики — маленькую плотную гроздь бриллиантов на запястье.

— Он не успеет. Уже десять часов.

— Вы уходите? — спросила Вирджиния.

— Во всяком случае, я да,— объяснила Эдис. Она посмотрела на Палмера: — Думаю, тебе следует остаться.

— Боюсь, что да.

— Ну хорошо,— Эдис выпрямилась.

— Я провожу тебя до машины,— сказал Палмер, беря ее за руку.— Держись поближе ко мне в этой толчее.

— До свидания, мисс Клэри, ужасно довольна, что познакомилась с вами.

— Спасибо, миссис Палмер. Это доставило мне огромное удовольствие.

Эдис смотрела на нее какое-то мгновение.

— По-моему,— задумчиво произнесла она,— у нас обеих все очень хорошо получилось.

Следующая глава:
Глава 56. Поведение Эдис

Вход

Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов: