Глава 4. Часть 5. Черные псы

23
Если попытаться распутать этот поразительный клубок опционов, обменов, трансфертов и других всевозможных сделок, задуманных Климродом в это время, то мы насчи­таем не менее тридцати девяти опционов - одни были осуществлены в несколько дней, другие ждали своей оче­реди в течение многих месяцев. Сеттиньязу так и не уда­лось определить точную сумму вложенных капиталов; пе­реплетение всех этих банков, финансовых учреждений и фирм таково, что потребовалась бы тщательная работа це­лой армии экспертов в течение года, чтобы хоть как-то в этом разобраться. Более того. Восемьдесят из ста основан­ных им компаний, которые служили связующим звеном, были ликвидированы, а их активы переданы оффшорным банкам [Оффшорные банки - Иностранные банки, привлеченные местными налоговыми льготами и исчезли в хитросплетении поддельных банков­ских счетов. Ясно одно: Реб Климрод начал всего с двумя­стами тридцатью пятью тысячами долларов, которые ему ссудил банк Нью-Джерси благодаря посредничеству Эби Левина. Все остальное время он оперировал, реинвестируя свои собственные прибыли. Не пользуясь наличными деньгами, что поступали от других его предприятий, зара­ботавших на полную мощность. Возможно, это было опре­деленным кокетством с его стороны или же преднамерен­ным желанием сохранить непреодолимые перегородки между этой потрясающей финансовой спекуляцией с не­движимостью и остальными своими начинаниями…

Он широко пользовался банковским кредитом. Для это­го у Реба были все возможности: эта операция свела его с ключевыми фигурами крупнейших банков на Восточном побережье. С отдельными из них он завязывал дружеские отношения, например с Дэвидом Феллоузом, который ос­тавался его близким, хотя очень скромным другом до конца.

Раскрыты многочисленные случаи, когда для приобре­тения чего-то у банка он использовал деньги этого банка, занятые какой-нибудь из компаний Реба.

Все операции носили вполне законный характер. Мини­стерство финансов США в 1952 году подвергло строгому разбору деятельность Диего Хааса: не было обнаружено ничего предосудительного, все было в полном порядке. Сам Реб никогда не был объектом ни единой проверки. И по вполне понятной причине - ни его фамилия, ни его подпись нигде не фигурируют.

- Это крайне просто, - увещевал Реб сотрудников банка «Хант Манхэттен». - Вы хотите продать за десять миллионов вашу часть земельного участка на Уолл-Стрит. Вы предоставили мне опцион, и я оплачу его тем быстрее, чем скорее у меня появится нужная сумма. Мы в некото­ром роде союзники. Я уже выкупил часть Икаботта. Оста­ется лишь доля Брю. Я предпринял меры с целью выкупа ста тридцати пяти тысяч акций его фирмы. По семьдесят пять долларов за штуку. Это мне обойдется в двенадцать или тринадцать миллионов, включая накладные расходы и комиссионные. Я мог бы получить эти деньги в другом банке, но я не простил бы себе, что лишаю вас своей кли­ентуры. Вы мне всегда оказывали неоценимые услуги.

Они считали, что он уже обнаглел до чертиков. Но про­молчали. Поинтересовались, сколько ему требуется денег, и он ответил, что сможет набрать миллиона три, не больше.

Он улыбнулся:

- Остается еще десять. Вы мне дадите их взаймы, но не все сразу, а по мере того, как я буду выкупать акции.

- И чем вы собираетесь гарантировать возврат требуе­мой вами суммы? - поинтересовались они. Он объяснил:

- Я беру на себя обязательство погасить в вашу пользу каждую выкупленную мной у Брю акцию. И, разумеется, я кладу на хранение в ваш банк на три миллиона акций, которые я купил или выкуплю в ближайшие дни. Под за­лог.

Он всплеснул своими длинными, худыми руками, как бы упреждая всякие возражения:

- Знаю, вы мне скажете, что если мне не удастся за­хватить контрольный пакет акций Брю, то есть если я не достигну квоты в две трети, те акции, которые я куплю за семьдесят пять долларов за штуку, немедленно понизятся в цене до пятидесяти с небольшим. Но вы ничем не риску­ете. Возьмем один пример: предположим, что я приобре­таю лишь сто десять тысяч из ста тридцати пяти тысяч ак­ций, которые мне необходимы, и моя операция провалится. Акции падают до пятидесяти долларов с не­большим. Но что окажется в ваших сейфах? Вы будете фи­нансировать покупку лишь восьмидесяти тысяч этих ак­ций. То есть уплатите шесть миллионов. Их стоимость теперь будет равняться - предположим (это вполне веро­ятно), что акции упадут в цене до пятидесяти пяти долла­ров за штуку - четырем миллионам ста двадцати пяти тысячам. Но у вас лежат мои три миллиона, разве нет?

Они с лихвой покроют разницу. Вы ничем не рискуете. Кроме того… - Из холщовой сумки он извлек копию письма: - Кроме того, я нашел покупателя дома № 40 на Уолл-Стрит. Это - «Urban Insurance Life». Вот письмо, в котором они дают гарантии приобрести дом сразу же, как только я стану его владельцем. Мне хотелось бы скорее получить ответ. Фирма, которой руководят мистер Хазендорф и мистер Хаас, уже приобрела акции более чем на два миллиона. То есть тридцать тысяч штук. И торги на аукционе не за горами, время поджимает.

Всю свою жизнь Диего Хаас был уверен в двух вещах. Во-первых, что Король - непогрешимый гений, во-вто­рых, что сам он, Диего, не имеет никаких способностей к арифметике.

Тем не менее, после того как он раз двадцать подряд сложил ДЕСЯТЬ миллионов (уплаченных за долю земель­ного участка банка «Хант Манхэттен»), ЧЕТЫРЕ С ПО­ЛОВИНОЙ (за долю Икабота) и ДВЕНАДЦАТЬ С ПО­ЛОВИНОЙ (семьдесят один процент от акций «Брюбэйкер инкорпорейтед»), он с полным правом сделал вывод, что общая сумма выражалась числом двадцать семь миллио­нов долларов.

- Плюс накладные расходы. У нас ведь были наклад­ные расходы, Реб?

- Да.

- Много ли? А комиссионные?

- Диего, отвяжись от Дэна Хазендорфа.

- Черт побери, этот тип повсюду трубит, будто именно он - создатель твоего гениального плана «восстановле­ния» Уолл-Стрит. Он даже дал интервью «Дейли ньюс» и «Форчюн»!

- Пустяки. Я не стремлюсь давать интервью. Молчание. Потом Реб, улыбаясь, сказал по-испански:

- Согласен со мной, Диего?

- Согласен. Можно задать тебе вопрос?

- Да.

- Чего ты добиваешься? Стать самым богатым и самым неизвестным человеком в мире?

- Что-то вроде этого. Гамбургеры сегодня покупаю я. : Потом мы с тобой пойдем в кино. Но билеты покупаешь ты.

Сеттиньяз оценивает в сто двадцать четыре миллиона долларов общую прибыль, которую принесли различные компании Климрода в итоге операции на Уолл-Стрит. Дэниэл Хазендорф получил тринадцать миллионов комисси­онных.

Сеттиньяз считает, что один дом № 40 на Уолл-Стрит - всего одно здание! - вместе с другими сделками, принес Королю двадцать семь миллионов долларов. Об этой афере писали на первых полосах газет (причем о Климроде даже не упоминали, у всех на устах был Хазендорф), хотя она и не была самой значительной, но уж наверняка наиболее блестящей. Доходы Реба определяли не столько сделки с большими зданиями в его операции по «восстановлению Уолл-Стрит», сколько громадное множество гораздо более скромных, неприметных предприятий, которые через не­сколько месяцев после этого стали головокружительно на­ращивать свои прибыли. Какой-нибудь простой ресторан или бар, какая-нибудь лавка или квартира повысились в цене в три-четыре раза просто из-за возрождения кварта­ла и соседства всех этих банков.

Он распространил сферы своей деятельности на Уолл-Стрит - ею руководили Хазендорф, Хаас и другие дове­ренные лица, чьи фамилии здесь приводить бесполезно, - осуществив фантастическую серию операций, которыми руководили другие «команды» - об их существовании, по-видимому, было известно лишь Хаасу.

Выдвижение на первый план Дэниэла Хазендорфа (впоследствии он оказался менее удачливым, так как ото­шел от Реба) и пребывание самого Климрода в тени явля­лись следствием заранее заключенного между ними согла­шения. Реб Климрод питал искреннее отвращение к собственному «паблисити».

Афера на Уолл-Стрит началась в октябре 1950 года, а завершилась в июне 1951-го.

Но до ее начала он успел съездить в Лондон.

А главное, в его жизни - до, во время и после этой опе­рации - присутствовала Чармен Пейдж.

Вход

Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов: