Ричард Деннис. Легенда уходит со сцены

Легенда уходит со сцены

Ричард Деннис увлекся торговлей на товарных рынках в конце 1960-х, когда его заработок состоял лишь из минимального оклада посыльного на биржевой площадке. Летом 1970 года он решил проявить себя в торговле за свой счет и, одолжив у родственников 1600 долл., купил место на Центральноамериканской бирже.

Эта биржа, или "Mid Am", как ее называют, относится, так сказать, к низшей биржевой лиге, поскольку на ней торгуют малыми версиями контрактов, обращающихся на крупных биржах. К "Mid Am" обычно тяготеют мелкие хеджеры и спекулянты, для которых единичный контракт обычного размера оказывается слишком большой позицией. Денниса, как новичка с малым рисковым капиталом, это вполне устраивало - он мог позволить себе приобрести место только на этой бирже.

Место на бирже обошлось Деннису в 1200 долл., оставив ему для торговли какие-то жалкие 400 долл. Каким бы невероятным это ни казалось, но в итоге он превратил эти гроши в целое состояние, которое по некоторым оценкам приближается к 200 миллионам долл. Говорят, что его отец отреагировал на это фразой, которая наверняка может послужить одним из величайших образцов сдержанности всех времен и народов: "Пожалуй, Ричи и впрямь неплохо раскрутил эти четыре сотни!"

Несмотря на исключительный успех, сопутствующий Деннису долгие годы, ему довелось пережить и несколько серьезных поражений. Одно из них пришлось как раз на время нашего интервью. За период с конца 1987 по начало 1988 года потери нескольких общественных фондов под его управлением оказались настолько велики, что привели к прекращению торговли по сигналу 50-процентного отсечения потерь. Такая же судьба постигла и его собственный счет, о чем Деннис сообщил в письме своим инвесторам: "Эти результаты соразмерны моим собственным огромным потерям".

Пожалуй, одним из наиболее впечатляющих качеств Денниса как трейдера является его способность стоически переносить трудные времена. Очевидно, он научился воспринимать крупные спонтанные потери как часть игры. В такие периоды он сохранял непоколебимую уверенность в себе, ибо твердо верил, что если он будет строго придерживаться своей базовой торговой стратегии, то в конце концов возьмет реванш. Не будь я в курсе происходящего, то, судя по настроению и уверенности моего собеседника, скорее заключил бы, что он только что весьма неплохо заработал, а не проиграл.

Каким бы ни был стереотипный образ мультимиллионера, Деннис не укладывается в него. Экономный стиль его жизни стал настоящей легендой. Фактически единственное, в чем он действительно экстравагантен, так это в своих масштабных пожертвованиях на политические и благотворительные цели. Его политические взгляды тоже не соответствуют расхожему образу богатея. Деннис является основателем Рузвельтовского Центра Американских Политических Исследований - этого бродильного котла либеральной мысли и выступает в поддержку идеи более высокого налогообложения богатых американцев. В последнее время он играет все более активную роль в политической жизни, поддерживая многих либеральных кандидатов. Однако в отличие от торговли соотношение его политических побед и поражений несколько разочаровывает. На президентских выборах 1988 года Деннис был сопредседателем национального движения за избрание Бэббита.

В списке кандидатов на интервью для этой книги имя Денниса занимало важное место. Ведь он является величайшей биржевой легендой нашего времени - трейдером, которого многие другие герои этой книги называют "птицей более высокого полета"!

Организацию нашей встречи я обговаривал с одним из его помощников. Выслушав мои предложения, тот обещал доложить Деннису, а потом известить меня о результатах. Примерно через неделю он позвонил и сказал, что Деннис готов побеседовать со мной приблизительно через месяц в течение ровно одного часа. Я стал объяснять, что приеду в Чикаго главным образом ради интервью с ним и для обсуждения всех основных вопросов одного часа вряд ли хватит. Суть ответа сводилась к тому, что большего времени выделено не будет, а подтекст пред-полагал: "не хочешь - как хочешь". И я согласился, надеясь, что если интервью пройдет хорошо, то я получу чуть больше времени.

Я прибыл минут на пять раньше назначенного времени, и меня сразу проводили в большой, но подчеркнуто скромный кабинет. Деннис явился точно в срок и после вежливого рукопожатия занял свое место за рабочим столом. Он заранее извинился за то, что в ходе беседы будет поглядывать на котировочный экран, объяснив, что сможет не отвлекаться от интервью, и даст мне знать, когда ему понадобится отдать какие-либо приказы. Обладая собственным опытом торговли (хотя и бесконечно меньшего масштаба), я выразил свое понимание.

В начале интервью чувствовалась некоторая обоюдная неловкость. Я почти физически ощущал тиканье часов, отсчитывающих остаток отведенного мне времени. В случае Денниса причиной, думаю, была его природная осторожность, по крайней мере в том, что касается первого знакомства. Минут через пять-десять напряжение спало, обстановка разрядилась и разговор приобрел плавный характер.

Через сорок пять минут беседы мне показалось, что все идет настолько хорошо, что Деннис продлит нашу беседу сверх отведенного мне часа. Но, когда до конца оставалось ровно 10 минут, мои иллюзии рассеялись. "В моем распоряжении осталось еще около 10 минут, - напомнил он. - Так что если у вас есть еще что-то важное, то, наверное, нужно перейти к этому прямо сейчас". Я перебрал карточки с темами, пытаясь с ходу отобрать какие-то ключевые вопросы, которых я еще не коснулся. Ровно через шестьдесят минут Деннис заявил: "Благодарю вас, мое время истекло".

Круг вопросов, который я не затронул, относился к политической стороне карьеры Денниса. Эти вопросы касались слушаний в Сенате по делу о манипуляциях на рынке соевых бобов, чем якобы занимался Деннис, его Рузвельтов-ского института, политических деятелей, с которыми он был знаком. При всей своей занимательности эти вопросы не имели отношения к основной теме книги. Поэтому в первую очередь я отобрал то, что было связано с торговлей, оставив политику на потом.

Под конец интервью я, как бы спохватившись, разыграл свою последнюю карту: "Мы еще даже не затронули политическую сторону". - "А это никому не интересно" - заключил Деннис и, вежливо попрощавшись, вышел из кабинета.

Примерно через шесть недель я попросил Денниса о продолжении интервью и получил его согласие. Та часть интервью, где обсуждаются проблемы дефицита бюджета и крупные потери общественных фондов, управляемых Деннисом, записана во время второй встречи.

Месяц спустя после нашего последнего разговора Деннис объявил, что он оставляет торговлю, чтобы полностью заняться политикой. Неужели он никогда больше не выйдет на рынок? Возможно, так и будет, но биться об заклад я бы не стал.

Как вы приобщились к торговле на товарных рынках?

После окончания института я на лето устроился на биржевую площадку, где немного пообтерся в торговой среде. Получая 40 долл. в неделю (такой была минимальная заработная плита в стране) я ровно столько же спускал всего за час торговли. Я не ведал, что творил. Единственным моим преимуществом было то, что сначала у меня было очень мало денег. Я люблю повторять, что заплатил за учебу меньше, чем стоили полученные мной знания.

Говорят, что пока вам не исполнилось двадцати одного года, на площадке находился ваш отец, а вы, стоя в стороне, руководили сделками с помощью жестов.

Это было в 1968 и 1969 годах. Мой отец был членом биржи, но слабо разбирался в торговле. Он согласился на это только потому, что я был несовершеннолетним, но очень хотел торговать. Тот день, когда мне исполнился двадцать один год, стал одним из счастливейших в жизни отца. "Если честно, то я терпеть этого не могу, - признался он мне. - Я совсем ничего в этом не понимаю! Это - твое!"

Вам мешало то, что приказы шли через вашего отца, что отодвигало вас на шаг от остальных?

Конечно. Мы постоянно проигрывали.

Но много потерять вы не могли, поскольку торговали очень скромно.

За тот период я потерял, наверное, пару тысяч долларов.

Тем не менее этот период вы считаете плодотворным из-за полученных уроков, не так ли?

Именно так. Оглядываясь назад, я бы поделился с начинающими трейдерами такой, возможно, не очень обнадеживающей мыслью: вначале трейдер должен как можно больше ошибаться, чтобы не совершать ошибок в будущем.

Потому что так это обойдется дешевле?

Верно. И не нужно слишком удивляться, если придется по-настоящему туго.

Знаете ли вы трейдеров, чей ранний успех оказался для них гибельным?

Я наблюдал множество подобных случаев. Есть масса людей, которые так же внушаемы, как утки. Когда они еще достаточно молоды, им можно внушить, что военный корабль - это их мама-утка. Для многих трейдеров важно не то, была ли их первая сделка удачной или нет, а то, с какой стороны получена первая крупная прибыль: с длинной или с короткой. Такие люди часто становятся предвзятыми быками или медведями, что очень плохо. Обе стороны должны быть одинаково хороши. Ни одна из них не может иметь каких-то психологических преимуществ перед другой. Иначе торговля пойдет наперекосяк.

Думаю, что именно это и произошло в 1973 году со многими трейдерами во время взлета бычьего рынка соевых бобов. Даже если они сами не торговали, а лишь наблюдали рыночный психоз и видели горстку людей, заработавших кучу денег, то все равно оказались под гипнозом.

Вы имеете в виду, что из-за этого многие стали склонны к бычьей ориентации?

Да.

На чем основывалась ваша вера в успех, когда вы впервые начали торговать на "Mid Am" с такой малой ставки? Ведь всего одна ошибка - и игра окончена.

Ну, это не так. Преимущество "Mid Am" состояло в том, что на ней торговали мини-контрактами. Кое в чем я ошибся, но не во всем. Не стану утверждать, что у меня была какая-то вера. Просто у меня было то же самое, что и у многих других, приходящих в этот бизнес: потребность добиться успеха. Я имею в виду, что мы ставили исключительно на удачу, тогда как реальных шансов было больше у обратного исхода. В этом нет никаких сомнений.

У большинства трейдеров первый год бывает неудачным. Что вы делали не так, как они?

Я многое делал правильно, благодаря чему оставался на плаву даже при столь малой капитализации. Мне посчастливилось перескакивать с одной верной позиции по кукурузе на другую вплоть до гибели урожая 1970 года.

Это было везение или предвидение?

Думаю, что в этом было больше предвидения. У меня тогда были очень смутные понятия о рынке, его оценке и стратегии торговли. Но то немногое, что я усвоил, было правильным, как, например, необходимость следовать за тенденцией.

Однажды в пятницу все рынки зерна закрылись на своих годовых максимумах. Я считал, и по-прежнему считаю, что нужно следовать за тенденцией, и чем она сильней, тем лучше. Помню, я тогда начал сделку на закрытии рынка, купив по паре мини-контрактов в кукурузе, пшенице и бобах. В понедельник утром все они открылись на своих верхних пределах из-за новости о гибели урожая зерновых.

Конечно, этого вполне могло не произойти и тогда я бы проиграл. Мне потребовалось бы гораздо дольше добираться до 2000 долл., которые по сравнению с 400 долл. были просто кучей денег. И все же я играл не наугад, как в "орла-или-решку". Я делал то, что должно было оправдаться в итоге: следовал за тенденцией.

Вы считаете эту конкретную модель рынка - очень сильное закрытие в пятницу - полезным индикатором поведения цены на следующей неделе?

Да. По меньшей мере, в пятницу следует избегать убыточной короткой позиции, если рынок закрывается на максимуме, и длинной позиции, если он закрывается на минимуме.

Удивительно, что, несмотря на выигрыш на старте, вы пошли в аспирантуру.

Я записался в аспирантуру еще до лета 1970 года, когда начал торговать на площадке. Торговле отводилось только лето, но эти три месяца и заработанные 3000 долл. произвели на меня сильное впечатление. Я отправился в Ту-лейн в Новом Орлеане, но продержался там всего неделю. Я заключал сделки, звоня в Чикаго по телефону, и использовал для этого четвертаки, предназначенные для стиральных автоматов. Истратив все четвертаки и не имея ничего, кроме грязного белья, я был вынужден вернуться в Чикаго - другого выбора у меня не было.

С тех пор вы стали профессиональным товарным трейдером?

Да.

Какие сделки запомнились вам как наиболее драматичные или волнующие?

Такая сделка была у меня на первом году торговли. Я только что ушел из аспирантуры, чтобы заняться торговлей. Однажды я сыграл особенно плохо и потерял около 300 долл. Поскольку у меня было всего около 3000 долл., это было очень большой потерей, что вывело меня из равновесия. Далее я усугубил эту ошибку, обратив свою исходную позицию, и вновь проиграл. В довершение всего, я опять вернулся к исходной позиции и проиграл в третий раз. К концу дня я потерял 1000 долл., или треть всего своего капитала.

С тех пор я усвоил, что в случае дестабилизирующего проигрыша следует выйти из рынка, пойти домой вздремнуть и заняться чем-нибудь другим, лишь бы сделать небольшой перерыв между этим проигрышем и своим следующим решением. Оказавшись на краю пропасти - отойди от него. Глядя назад, я понимаю, что будь у меня правило отсечения потерь, то такого кошмара со мной бы не произошло.

Можно ли в ретроспективе назвать эту сделку одной из ваших лучших, поскольку она оказала на вас такое гипнотическое воздействие, что вы больше никогда не совершали ошибки подобного масштаба, считая в процентах?

Совершенно верно. Я научился избегать искушения отыгрываться, пытаясь догнать сильное движение или удваивая позиции. Кроме того, я уяснил, что потери определенной величины влияют на наши суждения, поэтому между проигрышем и следующей сделкой необходимо делать перерыв.

Полагаю, что отсюда можно было бы сделать такой вывод: если ситуация развивается не в вашу пользу, то не стоит переламывать ее силой.

Верно. Сделав все возможное, вы должны далее просто минимизировать потери и постараться сохранить капитал для тех редких случаев, когда можно много заработать за очень короткое время. Чего никак нельзя допустить - так это выбросить капитал на субоптимальных сделках. Иначе уже не хватит сил для торговли, когда подвернется стоящая позиция. Даже если вы откроете эту позицию, то она будет сравнительно невелика, потому что капитал уже растрачен на других сделках.

Рынок соевых бобов 1973 года стал вашим первым действительно крупным рынком?

Я заработал на этом рынке достаточно много, благодаря чему на следующий год перешел на биржу Чикагской торговой палаты. Эти деньги были получены не только на длинных позициях по соевым бобам. Ведь я же был биржевым трейдером, а они помногу торгуют и так и эдак. Рынки были очень хороши благодаря прекрасному потоку торговых приказов. Это время как нельзя лучше подходило для торговли на площадке.

Значит, улавливание тенденции было не самым главным. Более важную роль играло успешное скальпирование рынка.

Кроме того, очень многие торговали из ряда вон плохо - лишь бы взять прибыль. Они выходили из рынка, даже если он был блокирован на верхнем ценовом пределе и на следующий день почти наверняка должен был подняться выше. Они не могли устоять перед прибылью, которая просто жгла их карманы. Я старался входить в рынок, когда они выходили из него.

Похоже, это была легкая добыча.

Не обошлось и без некоторого риска. Однако у тех, кто был расположен следовать за сильной тенденцией, все получалось. Конкуренты предоставляли такую возможность.

Увеличивая ваши шансы опередить их на следующий день?

Нельзя забывать о том, что некоторые рынки двигались на верхних ценовых пределах по десять дней подряд. А большинство трейдеров считало, что даже четыре или пять дней подряд на верхнем пределе - это невозможно.

Если рынок трижды подряд поднимается до верхнего предела, то в какой-то момент он может открыться на нижнем пределе. Как вы определите или почувствуете, когда нельзя открывать длинную позицию на верхнем пределе?

Это просто дело случая. Предсказать исход очень сложно, но иногда чувствуешь, что шансы в твою пользу, когда покупаешь на верхнем пределе.

Столько лет проведя на бирже, вы пережили и по-настоящему плохие годы. Не так ли? Это были какие-то конкретные рынки, где вы абсолютно просчитались, что и сделало год неудачным?

Когда у нас были плохие торговые периоды, дело было не в каком-то одном рынке. В таких случаях почти все рынки движутся горизонтально и образуют массу ложных прорывов. Если хотя бы один из рынков ведет себя прилично, то этого обычно достаточно, чтобы избежать неприятностей.

А был ли особенный год?

Плохим для торговли был 1978 год. Я неоправданно умножал потери из-за того, что в это время переходил от торговли на площадке к дистанционной торговле и совершенно не понимал разницы между ними.

То есть в 1978 году вы начали торговать из офиса?

В 1977 году я в основном торговал на площадке, а с 1978 года полностью переключился на офис.

Из-за этого ваши торговые позиции стали более долгосрочными?

По сути дела, 1978 год научил меня тому, что в офисе нужно быть более долгосрочным трейдером. Если бы на площадке я почувствовал, что соевые бобы упадут на 3 цента, то продал бы, а в противном случае - вышел бы из сделки. В офисе такого преимущества у вас нет, ибо вы не чувствуете настрой площадки при размещении приказов. Кроме того, решения, которые вы принимаете, глядя на цены на экране, качественно уступают тем, которые принимают на площадке, наблюдая за всем происходящим вокруг. На площадке есть такие индикаторы, которые вы воспринимаете подсознательно. Вот, например, те трое всегда ошибаются на разворотах рынка. Если все они одновременно делают одно и то же, то в голове что-то срабатывает. Мне понадобилось много времени для того, чтобы понять, что впредь таких инструментов у меня не будет.

К чему тогда эти перемены? Ведь на площадке вы действительно хорошо работали. Зачем переходить в офис?

Когда я начинал в 1970 году, не было фьючерсных рынков валют, процентных ставок или золота. К 1978 году такие рынки уже достаточно давно числились на табло и доказали свою жизнеспособность. Валютный рынок появился в 1974 году, но ему понадобилось несколько лет для того, чтобы набрать достаточный объем.

То есть вами руководило желание торговать на большем количестве рынков, чем физически было возможно, находясь на единственной площадке?

А такой возможности пять лет назад и не было.

Насколько я знаю, вы организовали курсы обучения трейдеров. Когда это было?

Мы набрали одну группу в начале 1984 года, а вторую - в начале 1985 года. Какими были ваши мотивы?

У меня есть партнер, с которым я дружу со старших классов школы. С ним мы ведем философские споры любой мыслимой направленности. Однажды мы поспорили, можно ли мастерство успешного трейдера свести к набору правил - это моя точка зрения - или в нем есть что-то неописуемое, мистическое, субъективное или интуитивное. Этот спор продолжался долгое время, и я чувствовал себя неудовлетворенным теоретической аргументацией. В конце концов я предложил: "Я знаю, как окончательно решить наш спор. Наберем и обучим несколько человек, тогда и посмотрим, что получится". Партнер согласился.

Это был интеллектуальный эксперимент. Мы учили трейдеров, не жалея сил. Мне казалось, что только так можно получить достоверный результат. Я постарался систематизировать все свои знания о рынках. Мы обучали азам теории вероятности, управления капиталом и собственно торговле. И я оказался прав. Говорю это не ради хвастовства, а потому, что и сам удивился, как хорошо это сработало. Настолько хорошо, что я даже испугался.

Ваша основная идея состояла в том, что можно взять почти любого достаточно умного человека и превратить его в удачливого трейдера?

Нет. Мы отбирали тех людей, которые нам казались подходящими. Мы получили 1000 заявок, отобрали по ним сорок человек, из которых после собеседования оставили десять.

Какими качествами вы интересовались?

Мне не хотелось бы говорить об этом, поскольку скажи я, что мы искали шахматистов, и в следующий раз они завалят нас своими резюме.

Одним из ключевых аспектов был интеллект?

Он был одной из характеристик, но не был главным аспектом. В поиске желаемого мы могли выбирать между умными и очень умными людьми. Мы отобрали очень умных лишь потому, что таковые были в наличии.

Вы не боялись раскрывать свои торговые секреты?

Конечно, боялся. Но я не согласен с большинством трейдеров, думающих, будто торговые стратегии настолько неустойчивы, что перестанут работать, если о них узнают другие. Если то, что вы делаете, - правильно, то оно будет работать, даже если общее представление об этом будет и у других людей. Я всегда говорю, что можно было бы опубликовать торговые правила в газете и никто им не последует. Главное - это методичность и дисциплина. Почти каждый может составить список правил, которые на 80 процентов столь же хороши, как и те, которым обучали мы. Чего сделать нельзя - это передать свою веру, которая позволяет держаться этих правил, даже когда дела идут плохо.

Сколько продолжалось обучение?

Поразительно мало. В первый год мы уложились в две недели. После этого наши ученики месяц торговали на рынке и вели дневник с объяснением причин совершения сделок. Мы хотели проверить, насколько методично они выполняют то, чему их научили. Настоящий успех пришел на второй год - курс обучения занял всего неделю.

Сколько было учеников?

Всего двадцать три.

Каковы были результаты?

Мы отчислили троих, у которых дело не пошло. Зато оставшиеся двадцать вышли на уровень около 100 процентов среднегодового дохода.

Обучая людей, вы раскрываете перед ними сущность своей рыночной стратегии. Разве это не чревато созданием двадцати клонов Ричарда Денниса? Ведь результаты их торговли будут сильно скоррелированы с вашими действиями?

Нет, эти результаты сильно различались. Своим ученикам мы постоянно повторяли: "Мы научим вас тому, что считаем действенным, но надеемся, что вы добавите к этому собственный стиль, интуицию и рассудительность".

Ставки какой величины используют эти трейдеры?

С годами, по мере роста зарабатываемой прибыли, ставки увеличивались. Я бы сказал, что в среднем - это было около 2 миллионов долл. на сделку.

А с чего они начали?

Со 100000 долл. на сделку.

Говорят, что эту группу трейдеров называют "черепашками". Забавное название. Откуда оно взялось?

Когда я решил организовать курсы подготовки трейдеров, я только что вернулся из поездки на Дальний Восток. Рассказывая кому-то об этой программе, я сказал: "Мы собираемся воспитывать трейдеров точно так же, как в Сингапуре разводят черепах". Я побывал на одной такой ферме, где увидел огромный чан, в котором барахтались тысячи черепашек; для меня это стало метафорическим обозначением воспитания трейдеров.

Насколько большую роль в торговле играет везение?

В конечном итоге нулевую. Абсолютно нулевую. Не думаю, чтобы хоть кто-то смог бы продержаться в этом бизнесе, только потому что ему повезло на старте.

Но в отдельных сделках роль везения, очевидно, иная?

В этом-то и вся путаница. В любой отдельной сделке почти всё сводится к удаче. Это простая статистика. Если постоянно делать нечто, что каждый раз имеет 53-процентные шансы на успех, то через какое-то время шансы на успех вырастут до 100 процентов. Я считаю, что бессмысленно сравнивать двух трейдеров по результатам их работы меньше чем за год. А может пройти и пара лет, прежде чем вы сможете определить, какой из трейдеров лучше.

Вы являетесь одним из немногих, кто одновременно пользуется механической системой и принимает решения самостоятельно. Как бы вы сравнили эти два подхода?

Профессиональные трейдеры иногда могут действовать весьма разумно, но они не склонны систематически обдумывать то, что делают. Например, большинство трейдеров, совершив успешную сделку, не задумываются, почему она удалась. Что я сделал такого, что смог бы применить на другом рынке или в другой раз? Они мало размышляют о процессе торговли. В отличие от них я, как мне кажется, всегда подходил к торговле аналитически, даже еще не разработав ни одной механической системы.

Другая крайность - трейдеры академического склада, которые углубляются в анализ, не проведя еще ни одной сделки. Им не хватает практических знаний, необходимых для создания хорошей торговой системы. К счастью, я начал с практики. Поэтому наши разработки более применимы к реальности.

Не могли бы вы привести пример того, как недостаток практического опыта может повредить разработчику систем?

Предположим, для примера, что я разрабатываю механическую систему, которая часто подает сигналы о размещении стоп-приказов там, где они, как я знаю, бывают в избытке. На практике не слишком разумно размещать свой стоп-приказ там, где их ставит каждый. Кроме того, у такой системы величина проскальзываний обычно будет превосходить средний уровень. Если вы этого не поймете и не внесете соответствующих поправок в результаты, то получите систему, которая прекрасно выглядит на бумаге, но значительно хуже проявляет себя на практике.

Вы сказали, что до того, как заняться разработкой механических торговых систем, вы уделяли пристальное внимание процессу торговли. Вы вели учет своих ошибок и успехов или же просто их запоминали?

Да, я записывал и обдумывал свои наблюдения. Я размышлял обо всем, что делал.

Именно это вы посоветовали бы другим трейдерам - то есть вести учет своих ошибок и успехов?

Абсолютно верно. Торговые переживания настолько сильны, что естественно постараться забыть о них с окончанием торгового дня. Я поступаю точно так же, когда все в порядке. Осложнения, наоборот, заставляют меня задуматься о том, что я делаю и как можно было бы сделать это лучше. Если дела идут плохо, то трейдеру не следует зарывать голову в песок в пустой надежде, что всё наладится само собой.

Выходит, что о рынках совсем не хочется думать именно тогда, когда это более всего необходимо.

Верно. Я непрерывно думаю о рынках, поэтому у меня такой проблемы нет.

Как вы поступаете, если ваше трейдерское чутье говорит одно, а ваши системы - другое?

Если налицо абсолютное противоречие, то я ничего не предпринимаю до тех пор, пока не смогу разрешить этот конфликт.

Большинство ваших систем по своей конструкции ориентировано на следование за тенденцией, не так ли?

Так.

Значит, по определению, они никогда не будут правильно позиционированы на разворотах рынка. Но вы, как опытный трейдер, способны уловить то, что рынок склонен к развороту. Станете ли вы в такой ситуации покупать, основываясь на своем трейдерском чутье, даже если ваша система предлагает играть на понижение?

Вероятно, мне бы больше подошла нейтральная позиция, поскольку для меня обычно одинаково весомы как психологический настрой рынка, так и технические аспекты следования за тенденцией.

То есть прежде чем принять решение, вам желательно дождаться появления каких-то признаков разворота рынка?

Вероятнее всего, что я интуитивно правильно сориентирую позицию на направление тенденции и ликвидирую позицию раньше, чем получу такой сигнал от системы, следующей за тенденцией.

А как насчет того, чтобы открыть сделку против доминирующей тенденции?

Конечно, я делал это - то есть открывался против тенденции. Но начинать сделку, что называется, на глазок, я бы не советовал.

Подобные сделки удаются хуже других?

Как правило, да. Хотя время от времени они становятся притчей во языцех, вроде моей короткой позиции по сахару, которую я открыл на уровне 60 центов. [Всего за семь месяцев рынок сахара рухнул с 66 центов - ноябрьской вершины 1974 года - до относительного минимума ниже 12 центов. Подвижка цены в 1 цент на контракт на этом рынке стоит 1120 долл. Крупный трейдер уровня Денниса часто держит позиции, измеряемые несколькими тысячами контрактов.] У меня было десять похожих случаев. Но должен откровенно признаться, что в целом сделки, проведенные мной таким образом, не были прибыльными.

Короткая сделка по сахару - прекрасный пример. Ведь на рынке происходил невероятно резкий подъем, и требовалось большое мужество, чтобы решиться на продажу по 60 центов. Но возьмем обратный случай, когда был настоящий медвежий рынок по сахару и он падал до 5 центов, а все системы, следующие за тенденцией, давали медвежий сигнал. Однако фундаментальные показатели пребывали в переходном состоянии, и рыночная цена сахара едва превышала стоимость своей упаковки. Разве тогда вы не сделали бы исключения?

На самом деле, я больше проиграл в таких ситуациях, потому что рынок просто вышибал меня из игры, опустившись еще на цент. Я заработал кучу денег, продав сахар по 60 центов, но потерял гораздо больше, играя на повышение сахара от 6 центов.

Если вы проводите такую сделку, то есть покупаете, когда потенциал движения вниз ограничен, то вы идете до победы или в какой-то момент сдаетесь?

Тут любой сдастся. Ведь как знать, чем все закончится? Может, рынок дойдет до 2 центов, а может, и до одного.

Видимо, основная неприятность состоит в том, что вы постоянно теряете премию на отдаленных месяцах. [На медвежьем рынке контракты с более отдаленным сроком обычно стоят дороже. Например майский сахар может стоить 6 центов, июльский - 6,5, а октябрьский - 7. Даже при стабильности наличных цен владелец октябрьских фьючерсов потеряет 1 цент за период с мая по октябрь.]

Конечно. Вы вынуждены выйти из рынка на уровне 3 центов и вновь войти в него при 5 центах. А потом он снова падает до 3.

В противном случае такая сделка не была бы столь рискованной.

Верно. Чистое заблуждение - считать какое-то направление рынка более вероятным, не имея к тому хоть каких-то оснований. Рынок и не шевельнется, не будь для того определенной причины. В 1973 году многие трейдеры открыли короткие позиции в соевых бобах по 4 долл., считая, что бобы не могут подняться выше 4 долл., как и в случае с сахаром, который "не мог" упасть ниже 4 центов. А бобы не только поднялись - они взлетели на высоту 12,97 долл. всего за четыре или пять месяцев.

Есть и еще одно обстоятельство, которое представляется мне не менее важным. В этом бизнесе нужно быть готовым к любым неожиданностям, ожидать крайностей. Следует забыть о пределах, за которые рынку якобы не выйти. Если моя почти двадцатилетняя биржевая карьера меня чему-то и научила, так это тому, что время от времени происходит нечто неожиданное и невозможное.

Стало быть, нельзя слишком полагаться на прецеденты?

Правильно.

Однако все ваши правила основаны прецедентах. Нет ли здесь противоречия?

Нет, поскольку надежная система, следующая за тенденцией, будет сохранять позицию, пока не обнаружатся доказательства того, что тенденция изменилась. Если провести ретроспективный анализ рынка соевых бобов за 1972 год, то можно было бы заключить, что после изменения цены на 50 центов лучше выходить из рынка, ибо, падая или поднимаясь, он ни разу существенно не превосходил этого порога. Очевидно, такой вывод оказался бы ошибочным, так как рынок поднялся еще на 8 долл. А вот надежная система, следующая за тенденцией, сохранила бы позицию в течение большей части всего движения.

Значит, вы не склонны втискивать поведение рынка в какие-то исторические рамки?

Верно. Правильная трактовка такова: вот эта модель означает подъем, а эта - прекращение подъема, но никогда модель не укажет вам, что рынок поднимется до определенного уровня и ничуть больше.

Как системный трейдер вы используете такую систему, которая наилучшим образом прошла тестирование по прошлым данным, или руководствуетесь иными факторами?

Одна из сложнейших проблем - это выбор подхода к торговле: следовать ли тому, что оптимально для накопленной базы данных, или же руководствоваться какими-то другими соображениями. В торговле можно осознанно опираться на что-то иное, чем оптимальный набор параметров [вариант системы с наивысшей результативностью в прошлом], полагая, что будущее определенным образом будет отличаться от прошлого. По определению, при любом другом наборе параметров результативность по прошлым данным будет ниже, чем при оптимальном наборе. Но если разница в результативности составляет только 10 процентов, то такой субоптимальный (по прошлым данным) набор вполне может лучше соответствовать поведению рынка в будущем.

Начав весьма скромно, вы стали очень крупным трейдером, особенно сегодня, когда вы управляете внешними средствами. Влияет ли масштаб торговли на ее результативность? Труднее ли добиваться успеха, торгуя по-крупному?

На каком-то уровне это, вероятно, так. Но до него мы еще не дошли, хоть и сильно приблизились. Я думаю, что этот уровень примерно в три раза выше того, чем мы оперируем. Сейчас у нас имеется около 120 миллионов долл. клиентских средств.

Другими словами, в стену вы еще не уперлись?

Верно.

Это объясняется тем, что вы используете много различных методов торговли, и поэтому у вас не бывает такого, чтобы все ваши приказы отдавались единовременно?

Да. Нужно помнить о диверсификации. Если вы используете один метод торговли или если решения принимаются кем-то одним, то с такими объемами уже не справиться. Но если вы задействуете различные стратегии и несколько человек, принимающих решения, то без особых проблем можете оперировать сотнями миллионов долл.

Можно ли сказать, что подсознательной причиной организации ваших трейдерских курсов было стремление диверсифицировать процесс принятия решений?

Хотя мы и не думали об этом в таком ключе, но трейдерские курсы действительно помогли нам, и мы собираемся опробовать некоторых обученных нами трейдеров в работе с клиентскими счетами.

Мешает ли вам проскальзывание? [Разница между теоретической ценой исполнения, рекомендованной компьютером, и фактической ценой исполнения приказа.]

Нет. Мы стараемся делать реалистичные оценки, когда рассчитываем накладные расходы при системной торговле. Кроме того, мы значительно снижаем эти расходы за счет работы с собственными брокерами.

Как вы приходите к выводу о том, что ваша крупная позиция ошибочна? Что вам подсказывает закрыть ее?

Если по истечении недели или двух позиция дает убыток, то вы, очевидно, ошиблись. Даже если вы оказываетесь почти при своих по прошествии значительного времени, то вы тоже, скорее всего, не правы.

Задаетесь ли вы максимально допустимым уровнем риска, когда начинаете сделку?

Всегда необходимо знать свой худший вариант, единственный выход из которого - постараться скорее закрыть позицию.

Можно ли сказать, что вы, в основном, самоучка, или другие трейдеры научили вас чему-то полезному?

Я бы назвал себя самоучкой. Поразительно, как мало у нас публикаций по вопросам торговли.

Что бы вы могли порекомендовать тем, кто интересуется торговлей?

Думаю, что книга "Воспоминания биржевого спекулянта" Эдвина Лефев-ра ("Edwin Lefevre; Reminiscences of a Stock Operator" [считается полумифологизированной биографией Джесса Ливермора - легендарного трейдера рынка акций]) хорошо передает дух торговли и будет интересна читателям. Однако эта книга написана шестьдесят пять лет назад.

Есть ли такие торговые принципы, о которых вы могли бы рассказать, не раскрывая своих секретов?

Наличие тенденции рынка - вот главное, что в конечном итоге заставляет вступать в сделки. Это совсем простая мысль. Методичность и постоянство действий от начала до конца, пожалуй, важнее специальных показателей, которые применяются для выявления тенденции. Какой бы метод открытия сделки ни использовался, совершенно необходимо, чтобы при наличии крупной тенденции он не упустил бы ее.

Тенденцию легко выявить и с помощью простой системы. Используете ли вы для этого какие-то особенные признаки?

Не использую. Обнаружив развитие тенденции, я понимаю, что все равно придется войти в рынок. Вопрос лишь в том, когда войти: пораньше или попозже. А это может зависеть от того, как я оцениваю реакцию рынка на новости. Если он, как и следовало бы, идет вверх, то я поспешу купить. Если же он идет вниз, когда должен бы идти вверх, то я подожду, пока тенденция не оформится более четко.

Насколько одинаково поведение различных рынков? Похожи ли ценовые модели рынка бобов и рынка облигаций или же им свойственна определенная индивидуальность?

Я могу торговать, даже не зная названия рынка.

То есть, по-вашему, модели разных рынков очень схожи?

Да. В нашем исследовании торговых систем мы отбрасывали те из них, которые не были одинаково хороши и для рынка бобов, и для рынка облигаций.

Не считаете ли вы, что рынок акций отличается от других рынков? Или он ведет себя так же, как и другие рынки?

Пожалуй, он стоит особняком. А почему?

Мое исследование индивидуальных акций показывает, что их ценовые колебания ближе к случайным, нежели колебания цен на товарных рынках. Однако если направленность в движении товарных рынков бесспорна, то случайный характер рынков акций не так очевиден и нуждается в доказательстве.

Как вы объясняете этот феномен?

Думаю, здесь дело в недостатке фундаментальной информации по акциям, которая могла бы упорядочить движение их цен в рамках отчетливой тенденции. Кроме того, самих акций значительно больше, чем товаров.

Другими словами, здесь иной поток информации, нежели на товарных рынках?

Мало данных, мало фундаментальной информации. Как будто ничего и не происходит.

Техническая информация по товарным рынкам исчерпывается, в основном, показателями цены, объема и открытого интереса. А по индексам акций ее намного больше: это коэффициенты роста/падения, разнообразные психологические показатели, соотношения различных групп акций и так далее. Означает ли это, что обычные системы, следующие за тенденцией, изначально оказываются в невыгодном положении из-за того, что они недостаточно используют информацию?

Я бы не назвал это невыгодным положением. По-моему, настоящее неудобство состоит в другом: цены индексов акций слишком близки к случайным и не образовывают достаточно четких тенденций, поскольку поведение их исходных объектов - индивидуальных акций - во многом случайно.

Как вы относитесь к недавним нападкам на программную торговлю?

Тем, кто жалуется на нее, должно быть стыдно за себя.

Вы имеете в виду недовольных из финансовых кругов?

Да. Будь они более сообразительны, то сами бы поняли бессмысленность того, на что они жалуются.

Не кажется ли вам, что программная торговля - это просто удобный "козел отпущения", на которого возложили вину за падение рынка?

Безусловно. Жалобами на нее удобно оправдывать свою небрежную работу как перед собой, так и перед своими клиентами. Считается, что программные трейдеры запускают руку в карман тех, кто инвестирует в рынок акций. Это совершенно неверно. Программная торговля может при случае слегка "подкрутить" рынок акций, но не надолго. Если из-за нее цены слишком подскочили или упали, то это должно создавать более подходящие условия для долгосрочного инвестора. Разумеется, это плохо для того, кто только называет себя долгосрочным инвестором, а на деле остается просто трейдером.

Как вы справляетесь с полосой неудач?

Сокращаю позиции. Если дела действительно плохи - прекращаю торговлю и выхожу из рынка.

Не требуется ли вам иногда отвлечься от рынков на несколько дней?

Обычно мне хватает одного-двух дней. Ничего не поделаешь, передышка действительно время от времени необходима. Здесь - как в бейсболе, когда подающему нужно хотя бы на миг остановиться, а не бросать сходу. Так и для меня - короткая пауза, пусть и на день.

Каково наибольшее заблуждение публики в отношении рынка?

Рынкам приписывают осмысленность.

А в отношении технического анализа?

Мнение, будто технические факторы менее важны, чем фундаментальные. Есть ли аналитики, работу которых вы цените?

Таких немало. Цвейг, например, весьма неплох.

Опираетесь ли вы на рекомендации внешних аналитиков при открытии сделок?

Нет. На занятиях с будущими трейдерами я предлагал им такую гипотетическую задачу: допустим, все известные вам данные о рынках говорят "покупай". Вы звоните в операционный зал и узнаёте, что я продаю. Как вы поступите: (а) будете покупать; (б) откроете короткую позицию; (в) не сделаете ни того, ни другого. Если в итоге кто-то так и не поймет, что правильный ответ - (а), ибо каждый должен принимать самостоятельные решения на рынке, то, значит, он для этой учебной программы не подходит.

Зачем вам понадобилось управлять чужим капиталом? Ведь все, что нужно, вы можете получить от своего?

Ну, здесь есть большое преимущество. Управление капиталом предлагает потенциальный доход безо всякого риска. В течение последнего десятилетия у меня допытывались, не устаю ли я от этого вечного риска. Не вредит ли это моему здоровью? Не хочу ли остановиться? И я все никак не мог понять, о чем же они говорят. Должен признаться, что теперь я осознал важность сокращения собственного риска. Я мог бы торговать менее масштабно, получать меньше прибыли и подвергаться меньшему риску. Но если использовать деньги клиентов, то это позволяет повысить прибыльность, сохраняя свой риск на низком уровне. Это создает более выгодные условия.

В следующем интервью Деннис изменил свое мнение по этому вопросу, возможно, из-за трудностей, связанных с крупными убытками управляемых им общественных фондов. Он решил постепенно уйти от управления капиталом, ибо в этом деле, как он говорил, "больше беспокойства, чем оно того стоит, и затраты не финансовые, а психологические".

Далее следуют материалы второго интервью.

Я понимаю, что следующий вопрос будет для вас не самым приятным, но всё же вынужден задать его. Некоторые из фондов, которыми вы управляли, прекратили торговлю в 1988 году. Это произошло автоматически по достижении критической точки отсечения потерь на уровне 50 процентов, не так ли?

На самом деле, когда мы перестали торговать, потери были все еще чуть ниже 49 процентов. Не доходя до уровня автоматической остановки, мы ликвидировали все позиции и обратились к инвесторам за разрешением перейти на новую, более низкую точку отсечения потерь.

Благодаря произошедшему, впредь вы стали бы действовать как-то иначе?

Я бы сократил позицию чуть быстрее, чем сделал это раньше, но торговал бы по-прежнему. Мне как-то сказали: "Вы утверждаете, что рынки были плохими. А если бы вы сделали все наоборот, то выиграли бы кучу денег. Разве это не означает, что рынки на самом деле были хорошими?" Я ответил на это, что меньше всего на свете хотел бы оказаться на месте контрпартнеров по тем сделкам. Ведь в конечном счете это способ потерять бесконечное количество денег.

Игра на понижение на рынках процентных ставок в октябре 1987 года привела к одной из ваших крупнейших потерь. Как это получилось?

Большей частью потерь мы обязаны тому, что рынок перескочил через наш уровень закрытия короткой позиции. Например, 20 октября наша короткая позиция по евродоллару должна была бы закрыться по стоп-приказу при подъеме рынка на 40-50 пунктов. А он в тот день только открылся уже на 240 пунктов выше. И мы "продули" 190 пунктов на этом скачке, избежать которого было абсолютно невозможно.

Если рынок так сильно отходит от нормы, то вы по-прежнему сразу же выходите из него?

Конечно. Если в такой ситуации у вас есть хоть какие-то сомнения о целесообразности наискорейшего выхода из рынка, то вам действительно грозят крупные неприятности.

Вы считаете, что ваши внезапные потери являются следствием каких-то изменений на рынках?

Трудно сказать. Единственный фактор, на который я могу объективно указать, - это тенденция к увеличению частоты ложных прорывов.

Не кажется ли вам, что отмечающийся рост количества ложных прорывов как-то связан со значительным распространением компьютеризованной торговли на принципах следования за тенденцией, которое произошло за последние пять-десять лет? Может быть, дело в том, что просто слишком многие принялись делать одно и то же, мешая друг другу?

Несомненно, это так и есть. Неким извращенным образом данное явление знаменует собой окончательную победу технической торговли над фундаментальной. Но это "пиррова победа", ибо она обесценивает техническую торговлю как таковую.

Вы полагаете, что мы доживем до того дня, когда системы, следующие за тенденцией, станут неэффективными?

Придет время, когда окончательно утратят эффективность наиболее прямолинейные и незамысловатые системы, следующие за тенденцией. Разработать хорошую систему становится все труднее.

Смогут ли в этих условиях давать прежний эффект те методы, которыми вы пользовались раньше?

Вообще говоря, мне кажется, что при правильном взгляде на эту проблему нельзя не заметить, что обилие на рынке массы других последователей тенденции работает в вашу пользу. Я не могу вдаваться в подробности, ибо если мы правы, то это слишком ценная информация. Для успеха нужно всегда на шаг опережать других.

Создается впечатление, что вы начали работать над этой проблемой задолго до ваших торговых неудач конца 1987 года.

Верно. За последнее десятилетие отмечается прямо-таки повальное увлечение методами следования за тенденцией. Мы уже давно обдумываем эту проблему. Половина решения - это правильная постановка задачи. Мы затратили годы, прежде чем поняли, на какие вопросы следует искать ответ.

Когда вы, наконец, нашли удовлетворившее вас решение?

По иронии судьбы, это произошло почти в то же время, когда мы закрыли общественные фонды.

Я понимаю, что вы не можете вдаваться в подробности, но разве ваш подход к ложным прорывам не влечет переход на более краткосрочную торговлю, которая позволяет быстрее реагировать на такие ситуации?

Секрет состоит в том, чтобы иметь настолько кратко- или долгосрочные позиции, насколько вы можете выдержать в зависимости от вашего торгового стиля. Среднесрочные позиции выбирает абсолютное большинство тех, кто следует за тенденцией. Лучшая тактика - бежать от этой середины, как от чумы.

Ваш рассказ о том, как, управляя фондом в 100 с лишним миллионов долл., вы проиграли почти 50 процентов, не считая крупных личных потерь, прозвучал подчеркнуто отстраненно. Вы действительно относитесь к этому настолько спокойно? Разве тут можно обойтись без эмоций?

Стараюсь обходиться. Горевать по поводу результатов абсолютно контрпродуктивно. Торговые решения нужно принимать максимально хладнокровно.

Согласен. Но как вы это делаете?

Не замыкайтесь, будьте открыты миру, ибо жизнь не сводится только к торговле. Нельзя падать духом - для меня это значило бы потерять уверенность в том, что я делаю. Я избегаю этого, поскольку не раз замечал, что, сосредоточиваясь на краткосрочном итоге, теряешь перспективу.

Это позволяет вам избегать эмоциональных ловушек?

Да, но оборотной стороной этого у меня стала сдержанность и в проявлении восторга по поводу успехов. Здесь нельзя играть в одни ворота. Если слишком радуешься, когда дела идут хорошо, то обязательно будешь чрезмерно переживать, когда дела пойдут плохо. Не скажу, будто понял это на четвертый год торговли, но, занимаясь ей двадцать лет, либо сойдешь с ума, либо научишься подходить к ней с более широких позиций.

По прошествии двадцати лет это стало проще?

Необязательно. [Он смеется.] Становится проще смотреть на торговлю шире, но амортизаторы, которые есть у каждого, со временем изнашиваются. Трейдер напоминает боксера: время от времени он получает от рынка хорошую взбучку и через двадцать лет начинает слегка пошатываться.

Что бы вы могли посоветовать другим трейдерам относительно того, как сохранять спокойствие в периоды торговых потерь?

Почти то же самое, что советуют при игре в гольф. Вы можете отшвырнуть клюшку после неудачного удара, но при следующем ударе необходимо сосредоточиться: голову - вниз, взгляд - на мяч.

Используете ли вы долгосрочные сценарии экономического роста, инфляции и курса доллара, вырабатывая свои торговые решения?

Я держу их в голове, но во время торговли стараюсь от них абстрагироваться. Для меня торговля сродни игре в кости, когда вы думаете, что один из исходов чуть-чуть "заряжен" в вашу пользу, ибо знаете кое-какие статистические закономерности рынка. Долгосрочные сценарии могут оказаться как верными, так и неверными. Но даже когда они правильны, я не уверен, что в среднем это оказывает какое-то влияние за время реализации конкретной сделки.

Даже если вы считаете, что доллар вот-вот упадет, то это все равно не скажется на основных схемах вашей торговли?

Пожалуй, нет. И, думаю, не должно сказываться, хотя в прошлом такое, вероятно, бывало. Самое худшее для трейдера - упустить выигрышную ситуацию (при условии, что трейдер уже достаточно дисциплинирован, чтобы быстро пресекать потери). Если вдуматься, то негибкая ориентация на долгосрочную перспективу и есть то, что чаще всего ведет к такой ошибке. Например, если я ожидаю падения доллара и поэтому не обращаю внимания на сигнал к продаже иностранной валюты, то я рискую упустить крупную прибыль. Чем я был бы вознагражден, окажись я прав? Избежал бы небольших потерь. Поэтому в моем торговом стиле подход к соотношению "прибыль/ риск" совсем иной.

Учитывая это разъяснение, какие новые тенденции, на ваш взгляд, как давнего знатока рынков ожидают нашу экономику в ближайшем будущем?

Ручаюсь за рекордный уровень инфляции к концу 1990 года. [Время этого интервью - середина 1988 года.]

Что будет ее движущей силой?

Ее будут увеличивать попытки избежать глубокого спада. А причина последнего - дефицит федерального бюджета, который образуется из-за требований инвесторов все выше и выше поднимать реальные процентные ставки для покрытия долга. Правительство попытается избежать спада, стимулируя экономику, то есть применяя, по сути, неэффективную тактику.

Иными словами, страх перед спадом приведет к значительным монетаристским послаблениям и, как следствие, к инфляции?

Такова, к сожалению, республиканская точка зрения, но, думаю, она верна. Нравится вам это или нет, но финансовые рынки находятся в руках у консерваторов. Те, кто одалживает деньги государству и бизнесу, не "купится" на монетаристские послабления как на лекарство от спада.

Вы имеете в виду, что проблема дефицита - это просто бомба с часовым механизмом, которая в конце концов подорвет экономику?

Совершенно верно. Нам свойственно думать, что раз сейчас нет проблемы, значит, и потом ее не будет. Мы ожидаем плавного течения своей жизни, но развитие экономики, а тем более рынков, скорее, скачкообразное, нежели плавное.

То есть, видя, как дефицит переходит из года в год, люди думают: "Ну, не так уж всё плохо, экономика выдерживает". Но однажды все проснутся и...

Вот именно. Ведь это всё равно, что иметь термитов под фундаментом дома. Их можно не замечать, пока в один прекрасный день они не переточат опоры, и весь дом рухнет. Вряд ли можно всерьез утешать себя тем, что ситуация, вроде бы, поддерживается сама собой.

Предположим, что вы - президент и можете влиять на ситуацию. Стала бы проблема дефицита первым объектом ваших действий?

Безусловно. Я думаю, что для демократов, которые первыми подняли знамя кейнсианства [поддержка правительственных программ по повышению занятости], особенно важно признать, что не всякая великая теория срабатывает на практике.

По-моему, Кейнс не предполагал дефицитного расходования в периоды экономического роста?

Верно. Он предполагал образование профицита, который считался антицикличным дефициту. То есть профицит - в хорошие времена, а дефицит - в плохие. Но беда в том, что у нас только одна сторона этого уравнения, ибо из-за отсутствия политической воли профицит в хорошие времена не создается. Поэтому на самом деле нужно признать следующее: кейнсианская экономическая теория - это лишь оправдание "легких денег", перерасхода и сверхпотребления. Как ни тяжело, но надо признать, что правительство находится в долговой яме и вся эта теория дефицитного расходования не выдерживает проверки практикой.

Вы имеете в виду кейнсианство, как оно было реализовано на практике, а не экономическую теорию Кейнса как таковую?

Теория отличная, просто она не работает на практике. Поэтому ее не следует применять. Более того, кейнсианская экономика дала решение проблемы сверхнакопления и недопотребления, что было вполне уместно, когда нужно было вытаскивать страну из Великой депрессии. Нынешняя проблема прямо противоположна - недонакопление и сверхпотребление. Даже если кейнсианство и было бы с политической точки зрения приемлемо, то все равно нужно искать другой выход, потому что теперь проблема прямо противоположная.

Есть ли такая экономическая теория, которая, на ваш взгляд, разумна и соответствует текущему моменту?

Нам следует покончить с дефицитным расходованием. Нужно каким-то упорядоченным образом сократить дефицит, а федеральное правительство должно сбалансировать свой бюджет точно так же, как это делают отдельные штаты, Тогда, вероятно, можно воспользоваться идеей Милтона Фридмана о балансе денежной массы в обращении с факторами экономического роста.

Какой самый важный совет вы бы дали начинающим?

Торгуйте помалу, ибо именно вначале проявляется самое худшее, на что вы способны. Учитесь на собственных ошибках. Пусть вас не смущают ежедневные колебания вашего торгового баланса. Размышляйте над тем, правильно ли вы действуете, а не над исходами отдельных сделок, которые, по сути, случайны.

Когда Деннис объявил, что он оставляет торговлю, чтобы полностью заняться реализацией своих политических целей, у меня возник еще ряд вопросов, которые я переправил ему через его помощника, который через несколько дней передал мне ответы Денниса. Эти вопросы и ответы приводятся ниже.

Тот, кто инвестировал в ваши фонды в последний год вашего управления, мало заработал. А с чем остался бы тот, кто вложил деньги в самый первый день вашего управления и не забрал их до самого последнего дня?

На момент закрытия счетов каждая вложенная 1000 долл. выросла бы до 3833. (Это составляет примерно 25 процентов совокупного годового дохода. А годом раньше, при пиковом размере счета, этот показатель был бы вдвое выше.)

Говорят, что за последний год вы потеряли значительную долю собственного чистого капитала. Это правда или преувеличение?

Я потерял около 10 процентов всех заработанных на рынках денег. Конечно, в процентах от моего чистого капитала цифра будет гораздо больше, потому что я много лет делал отчисления на политику и благотворительность.

Неудачи последнего года как-то ускорили перемены в вашей карьере?

Нет. Они тут совсем ни при чем.

Вы действительно ушли "в холодную завязку" или все же понемногу торгуете?

Я не торгую совсем.

Ричард Деннис - один из легендарных трейдеров товарных рынков современности. Он относится к тому типу трейдеров, которых можно ассоциировать с открытием крупных длинных позиций рядом с основанием рынка, а крупных коротких позиций - около его вершины. Поэтому нельзя не удивляться тому, что сам Деннис преуменьшает полезность стремления ловить точки крупных разворотов. По сути дела, он утверждает, что такие сделки мало способствовали его торговому успеху.

Деннис считает, что одна из худших ошибок, которую может совершить трейдер, - это упустить возможность крупного выигрыша. По его собственной оценке, 95 процентов полученной им прибыли приходится лишь на 5 процентов сделок. Всего несколько упущенных шансов такого рода - и его торговые показатели могли бы сильно ухудшиться. Отсюда мораль: не следует слишком жестко придерживаться определенного взгляда на рынок, ибо такой консерватизм может легко привести к тому, что будет упущена мощная тенденция.

Еще один чрезвычайно полезный совет Денниса таков: время, когда менее всего хочется думать о торговле (периоды потерь), это именно то время, когда нужно максимально сосредоточиться на торговле. 

Вход

Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов: