Линда Брэдфорд Рашке. Музыка рынков

Музыка рынков

Линда Брэдфорд Рашке (Linda Bradford Raschke) настолько серьезно относится к торговле, что торговала прямо до последнего дня беременности. «Но вы не торговали во время самих родов?» — спросил я ее полушутя. «Нет, конечно, — сказала она, — но, с другой стороны, время было четыре утра, и рынки не работали. Я, однако, совершила сделку примерно через три часа после того, как родила свою дочку. Это была короткая позиция по каким-то валютным контрактам, истекавшим в тот день. Сделка казалась такой хорошей, что я не смогла заставить себя отказаться от возможности перевести позицию на следующий контрактный месяц».

Как я говорил, Линда Рашке относится к торговле очень серьезно.

Рашке с раннего возраста знала, что хочет заниматься рынками. Когда после окончания колледжа она не смогла получить работу фондового брокера, то завела себе привычку каждое утро перед работой проводить в торговом зале Тихоокеанской фондовой биржи. Хотя движущей силой этих ежедневных визитов в операци онный зал биржи было ее восхищение рынками, привычка эта, в конечном счете, привела к появлению возможности для нее стать трейдером. Один из биржевых трейдеров познакомился с Рашке и научил ее основам торговли опционами. Пораженный энтузиазмом Рашке и ее способностью быстро схватывать рыночные концепции, он передал ей в управление немного собственных денег.

Рашке проработала трейдером операционного зала шесть лет, сначала на Тихоокеанской фондовой бирже, а потом на Филадельфийской фондовой бирже. За исключением одного катастрофического события в начале своей торговой карьеры, Рашке стабильно делала деньги, когда была трейдером операционного зала. В конце 1986 года, когда травмы, полученные в результате несчастного случая, заставили Рашке торговать из офиса, она поняла, что торговать вне зала ей нравится больше. После этого она оборудовала торговый кабинет дома. Хотя многие трейдеры операционного зала, пытающиеся перебраться работать в офис, сталкиваются в первый год после такой перемены с множеством трудностей, первый год Рашке вне операционного зала оказался на самом деле ее наилучшим годом. Но и в последующие годы она продолжала оставаться последовательно прибыльным трейдером.

Когда я познакомился с Линдой Рашке, меня поразила ее кипучая энергия. Я был потрясен, когда она сказала мне, что страдает от синдрома Эпштейна-Барра — болезни, главный симптом которой выражается как раз в хронической потере энергии. «Вы, конечно, не знаете, — сказала она, — что большую часть предыдущих четырех дней я провела, отдыхая, чтобы накопить достаточно энергии на эту поездку». (Хотя для проведения этого интервью я предложил приехать к ней домой, Рашке нашла предлог, чтобы совершить однодневную поездку в Нью-Йорк.) Тем не менее, несмотря на ее болезнь, сложно себе представить более энергичного человека.

Рашке считает, что заболела из-за того, что заставляла себя слишком много работать — одновременно торгуя полный день, занимаясь ребенком, присматривая за рабочими, переделывавшими ее дом, и активно занимаясь своим хобби — тренировкой лошадей и верховой ездой. Рашке даже удается шутить над своей болезнью. «Я думаю, что она принесла мне огромную пользу, — объясняет она. Вместо того, чтобы пытаться пережить все до того, как мне исполнится тридцать пять, я теперь понимаю, что в возрасте тридцати трех лет я все еще молода, и впереди у меня много лет, полных замечательных возможностей».

Первые несколько часов интервью прошли в моем офисе. Затем мы продолжили разговор в местном ресторанчике на Уолл-стрит. Я все время поглядывал на часы и старался закруглить наш разговор до окончания обеда, потому что знал, что если она пропустит свой следующий автобус, ей придется ждать четыре часа. Хотя Рашке выглядела расслабленной и не обеспокоенной, я не хотел, чтобы из-за меня она застряла на столь длительное время на автовокзале в Порт-Аторити. На свете найдется немало мест, где можно провести четыре часа с большим удовольствием (турецкая тюрьма, например).

—Когда вы впервые столкнулись с рынками?

—Мой отец обожал торговать на рынках, хотя денег на них сделать не смог. Как самая старшая из четырех детей, я должна была помогать ему перелистывать сотни графиков акций, разыскивая какие-то особые типы фигур. Мое первое настоящее знакомство с рынками произошло, когда я училась в колледже Оксидентал. Там была программа, для которой каждый год отбирались десять студентов, управлявших трастом, созданным неким анонимным донором.

—Что вы знали о рынках в то время?

—Немногое. Мы принимали решения, основываясь почти исключительно на фундаментальных факторах.

Идею мог предложить любой член группы, и она осуществлялась, если ее одобряло большинство.

— Что вы вынесли из этого опыта?

—Я просто узнала, что все это ужасно интересно.

—Удалось ли вам получить работу, связанную с рынками, после окончания колледжа?

— Окончив колледж, я поехала в Сан-Франциско и попыталась найти работу фондового брокера. Я, наверное, обратилась во все брокерские фирмы этого города, и все они от меня отказались. Они не воспринимали меня всерьез. Для них я была просто молоденькой выпускницей колледжа. И мне все время говорили зайти через 4-5 лет. В конце концов мне удалось получить работу финансового аналитика в компании Crown Zellerbach, торгующей бумагой. Судьбе было угодно, чтобы работа эта оказалась всего в двух кварталах от Тихоокеанской фондовой биржи. Поскольку на работу мне нужно было только к 8:30, а биржа открывалась в 7:30, я начала проводить первый час каждого дня на бирже.

—Что вы там делали?

—Я просто смотрела, что происходит. Через некоторое время люди стали меня замечать, и некоторые даже отвлекались от своих дел, чтобы объяснить мне что-нибудь. Один трейдер рассказал мне о ценообразовании опционов, и я подумала: «Бог ты мой! Ведь я могла бы этим заниматься!» Это не казалось чем-то очень уж сложным. Дело в том, что как только вы попадаете в операционный зал биржи, вы узнаете, что трейдеры там имеют самое разное происхождение. Вам вовсе не нужно быть высокообразованным ученым, чтобы стать трейдером. Собственно говоря, одни из лучших трейдеров, с которыми я познакомилась в операционном зале, были просто пляжными бездельниками. Формальное образование, похоже, не имело ничего общего с навыками человека как трейдера.

—Как произошло ваше превращение из наблюдателя в участника?

—Человек, объяснивший мне основы опционных рынков, подумал, что из меня может получиться хороший трейдер, и дал мне денег. В то время я как раз подала заявление в аспирантуру, чтобы получить МВА. И я подумала про себя: «Я могу или пойти на экономический факультет зарабатывать себе МВА, или торговать в операционном зале фондовой биржи — так чем же я хочу заниматься?» Решение было несложным.

—Почему он захотел поддержать вас как трейдера?

—Те люди, которых я уже потом сама учила или финансировала, всегда производили на меня впечатление своим уровнем заинтересованности. Если кто-то испытывает к чему-то достаточно сильный интерес или стремление, он обычно преодолевает все препятствия. Я думаю, что на него произвел впечатление мой интерес к рынкам.

—Сколько денег он вам дал?

—В соответствии со стандартной процедурой финансирования одними трейдерами других мы создали товарищество, в котором я была генеральным партнером, а он был партнером с ограниченной ответственностью. Он внес 25 тыс. долларов, и наше соглашение предусматривало раздел прибыли поровну.

—Как вы принимали свои торговые решения?

—Я просто покупала опционы, которые казались недооцененными, или продавала опционы, которые казались переоцененными, и хеджировала эти позиции другими опционами или акциями.

—А вам, как новичку, не было трудно конкурировать с более опытными брокерами, пытающимися проводить такие же сделки?

—Нет, в начале 1980-х годов рынок опционов был невероятно неэффективным. Для того чтобы делать деньги, совсем не нужно было иметь IQ выше 100. Проработав лишь три месяца, я сделала примерно 25 тыс. долларов. Примерно в то же время я занялась продажей колл-опционов на Cities Service, потому что эти опционы были переоценены. Почему они были переоценены? Потому что эта компания была кандидатом на поглощение.

—Вы знали об этом в то время?

—Конечно.

—Но вы знали, как учесть эту ситуацию в цене?

—Я думала, что знала. В то время акция торговалась по 32 доллара. С учетом цен, по которым я могла продать опционы, я знала, что у меня не будет проблем до тех пор, пока цена акции не уйдет выше 55 долларов. К сожалению, о поглощении было объявлено во второй половине дня накануне истечения опционов, и акции подскочили с примерно 34 долларов до 65. Так я нежданно-негаданно узнала, как можно за ночь потерять 80 тыс. долларов.

—То есть вы сразу же потеряли всю свою прибыль и весь первоначальный капитал, да еще к тому же оказались должны 30 тыс. долларов. Кто должен был покрыть этот дефицит?

—Я, потому что я была генеральным партнером.

—Вы помните, что вы чувствовали в то время?

—Эмоционально все было не так уж плохо, потому что я видела, как другие трейдеры теряли гораздо больше в ситуациях, когда неожиданно происходил захват компании. Они смогли выжить, даже понеся убытки в несколько миллионов долларов. По сравнению с ними мое положение было не таким уж чрезвычайным. Кроме того, я понимала, что в любом бизнесе, где можно быстро потерять деньги, вы также можете быстро их вернуть.

—Выглядит так, как будто вы могли так вот просто от этого отмахнуться.

—Я не хотела бы, чтобы это выглядело как какое-то пустяковое переживание, потому что было очень страшно оказаться с горой долгов в возрасте двадцати двух лет. Более того, в то время у меня был еще долг в 10 тыс. долларов, оставшийся от займов на учебу в колледже. К счастью, я смогла найти другого человека, который меня профинансировал, и все получилось просто замечательно. Этот опыт дал мне уверенность в том, что я смогу справиться с любой ситуацией, которая может возникнуть в будущем.

— Как шли ваши дела после этого события?

—Я стабильно делала деньги.

— Что заставило вас отказаться от торговли в операционном зале и перейти к торговле из офиса?

—В конце 1986 года, катаясь на лошади, я получила тяжелую травму. У меня были сломаны ребра, пробито легкое и вывихнуто плечо. Мне было очень больно стоять в операционном зале на своих двоих. Впервые мне пришлось сидеть наверху и торговать через электронную систему. И вдруг я поняла, что это замечательно! Ведь в одно и то же время я могла видеть множество индикаторов и следить за разными рынками.

Со временем я разработала свой собственный торговый стиль для фьючерсов на S&P 500.

— Что представляет собой ваш торговый стиль?

—Моя ниша — краткосрочная торговля, и именно так я зарабатываю себе на хлеб с маслом. Время от времени я провожу долгосрочные сделки, которые являются приятным дополнением. Я считаю, что с некоторой долей точности можно предсказывать лишь краткосрочные колебания цены. Точность в предсказании значительно снижается по мере того, как увеличивается время прогноза. Я — убежденная сторонница теории хаоса. (Концептуальная суть теории хаоса состоит в том, что у апериодических систем — т. е. систем, которые никогда себя точно не повторяют и поэтому никогда не находятся в стабильном состоянии, например, таких как погода или рынки — незначительные изменения начальных параметров могут приводить к огромным последствиям. Техническое название этого феномена — чувствительной зависимости от первоначальных условий — стало более известно как «эффект бабочки». Джеймс Глейк так описал это в своей замечательной книге «Хаос: создание новой науки» (James Gleick, Chaos: Making a New Science): «Для погоды, например, это означает ситуацию, которую полушутя называют «эффектом бабочки» — а именно ситуацию, при которой колебания воздуха, производимые крыльями бабочки сегодня в Пекине, через месяц могут превратиться в бурю в Нью-Йорке».)

Слишком много непредсказуемых вещей может произойти в течение двух месяцев. По мне, идеальная сделка длится 10 дней, но я подхожу к каждой позиции так, как будто собираюсь держать ее всего 2-3 дня. Я также твердо верю в возможность предсказания направления цены, но не величины самого движения. Я не устанавливаю ценовые цели. Я выхожу с рынка, когда его поведение говорит мне, что пора выходить, а не основываясь на каких-то соображениях относительно того, насколько сильно изменилась цена в определенном направлении. Вы должны быть готовы брать то, что рынок дает вам. Если он дает вам не слишком много, нужно не колеблясь выходить с небольшой прибылью.

Я вкладываю много усилий в то, чтобы получать наилучшую цену входа. Я считаю, что это, пожалуй, один из наиболее сильных моих навыков. В условиях внутридневной торговли хорошая цена входа критически важна, потому что она выигрывает вам время для того, чтобы посмотреть, как отреагирует рынок. Если вы покупаете потому, что считаете, что рынок должен подскочить вверх, а он стоит на месте, вам лучше выйти.

Частью торгового процесса является «проба рынка». Если расчет времени входа достаточно хорош, вы не потеряете много, даже когда неправы.

Иногда лучшие сделки происходят, когда все остальные участники рынка впадают в панику. Толпа может вести себя на рынках очень глупо. Вы можете видеть, как цена колеблется вокруг равновесного уровня, прямо как растягиваемый кусок резины — если потянуть слишком сильно, он неизбежно отскочит назад. Будучи краткосрочным трейдером, я стараюсь ждать до тех пор, пока резина не растягивается до самой крайней точки.

— Как вы определяете, когда рынок достигает такой крайней точки?

— Одной из моих любимых закономерностей является тенденция рынков каждые 2—4 дня перемещаться от относительных минимумов до относительных максимумов и наоборот. Эта фигура является функцией человеческого поведения. Рынку требуется несколько дней роста, чтобы рост этот стал выглядеть понастоящему привлекательным. Именно тогда все хотят покупать, и именно тогда профессионалы, подобные мне, продают. Наоборот, когда рынок в течение нескольких дней опускается, и все пронизываются медвежьими настроениями, наступает то время, когда я предпочитаю покупать. Я также отслеживаю различные индикаторы. Я не думаю, что так уж важен выбор каких-то конкретных индикаторов, при условии, что вы хорошо умеете интерпретировать те индикаторы, которые используете. Лично я уделяю пристальное внимание тикам (разница между числом выпусков акций, имевших последний восходящий тик, и теми, которые имели последний нисходящий тик), TRIN (параметр, сравнивающий цену и объем повышающихся акций с соответствующими данными для понижающихся акций) и премиям по фьючерсам (премия или дисконт фьючерсов на фондовые индексы к теоретически эквивалентной цене наличного индекса).

Например, если тик находится на крайнем уровне и падает 480, -485, -490, -495 — и затем останавливает ся -----495, -495, -495 — и другие индикаторы, которые я наблюдаю, также показывают перепроданность, я нередко покупаю рынок. Иногда, используя этот метод, я даже покупаю самый низкий тик дня.

Я совершенно не боюсь покупать на падениях или продавать на росте. Конечно, иной раз бывает так, что рынок продолжает двигаться в прежнем направлении, и я сразу же теряю на S&P 500 целый пункт или более. Однако после этого рынок нередко отскакивает назад достаточно, чтобы я могла выйти практически без потерь. Вероятно, моим главным правилом является следующее: не пытайся сделать прибыль на плохой сделке, просто старайся найти наилучшее место для выхода.

—То есть когда у вас плохая сделка, вы не отказываетесь от нее немедленно.

— Совершенно верно. Я нахожу, что обычно могу выйти по лучшей цене, если проявлю немного терпе ния, поскольку причина, по которой я открыла сделку изначально, заключалась в том, что рынок был настолько смещен с точки равновесия, что обратное движение казалось неизбежным. Если я выхожу с рынка, мне легко на него вернуться. Если во второй раз приходится покупать по более высокой цене, я просто рассматриваю это как совершенно новую сделку.

— Когда вы создали свой домашний торговый офис?

— Примерно через три месяца после того, как ушла из операционного зала.

— После того, как вы провели несколько лет в операционном зале в окружении людей, не было ли вам трудно приспособиться к изоляции при торговле из дома?

—В течение первых четырех лет работа вне операционного зала была делом просто замечательным — никто тебя не отвлекает и не мешает своими мнениями. Но в последний год эта изоляция стала по-настоящему меня беспокоить. Мне стало одиноко. Я попыталась в течение дня разговаривать с другими трейдерами по телефону, но увидела, что это отвлекает меня и снижает производительность. Я также попыталась создать торговый офис вместе с другим трейдером, что какое-то время было очень здорово — до тех пор, пока он не уехал, что бы открыть торговую фирму в Нью-Йорке. Я попыталась нанять помощника, но это не помогло мне улучшить результаты.

Теперь я стараюсь справляться с изоляцией, планируя проекты вне рамок торгового дня с тем, чтобы участвовать в жизни внешнего мира. Я являюсь членом Ассоциации технических аналитиков рынка и стараюсь посещать каждое ее собрание. Я также работаю с программистом по разработке нейросетевых торговых индикаторов, которые я теперь использую как инструмент для рынка. (Ключевой характеристикой нейросетевых программ является то, что они не статичны, наоборот, они развиваются по мере того, как «учатся» на данных.) Этот проект привел также к множеству телефонных разговоров с другими людьми в различных уголках страны, работающими над применением нейросетей в торговле.

Я признаю тот факт, что изоляция стала проблемой, и продолжаю пытаться найти различные решения. Я думаю, что, в конце концов, снова вернусь к идее совместного использования офиса вместе с одним-двумя трейдерами.

— Поскольку вы начинали как трейдер фьючерсов на фондовые индексы, мне любопытно узнать, как вы пережили невероятный крах октября 1987 года?

—По иронии судьбы, я прекратила торговать примерно за месяц до краха. У меня к тому моменту был феноменально хороший год, я сделала более полумиллиона долларов, что почти вдвое превышало достижения предыдущего года. Я поверить не могла, до чего же хорошо шли мои дела. Я смогла поймать все главные колебания рынка. У меня было чувство, что все было слишком хорошо, и мне не следует больше испытывать судьбу. Одновременно у меня появилась возможность поучиться у тренера лошадей, с которым я работала. Я решила, что будет неплохо сделать перерыв в торговле.

— Значит, вы не работали на рынке в то время, когда произошел крах октября 1987 года?

—Не совсем. В начале той недели у меня не было открытых позиций. Однако в течение периода, когда я прекратила торговать, я каждое утро звонила мужу (он работает маркет-мейкером на Филадельфийской фондовой бирже), чтобы узнать, что происходит на рынках. Когда в то утро я позвонила ему из конюшни, он сказал: «Тебе лучше вернуться домой и посмотреть, что происходит. Все мировые рынки обрушились и, похоже, Доу-Джонс откроется с понижением на 200 пунктов!» Когда я услышала об этом, то подумала про себя: «Но это же замечательно, это возможность для покупки, которую я так ждала». Я примчалась домой и включила новости. Все говорили о панике, панике, панике. И я, глупая старая контрарианка, подумала: «Потрясающе! Посмотрим, на какой глубине мы сможем вскрыть рынок». Как вы помните, в течение всего дня рынок все падал и падал, и мне приходилось силой удерживать себя от покупки. Наконец, в конце дня я уже не могла больше ждать. Я купила один фьючерсный контракт S&P 500. В последний час торгов я продолжала покупать, а рынок все двигался вниз. К концу дня у меня была длинная позиция по десяти контрактам.

— Когда рынок закрылся, у вас был убыток по итогам дня?

—Конечно. Рынок закрылся вблизи минимумов. Я была в убытке примерно на 100 тыс. долларов.

—Это вас беспокоило?

—Нет, не особенно. Конечно, я немножко переживала, что у меня не хватило терпения, потому что, если бы я подождала, то смогла бы получить лучшую среднюю цену. Однако я не очень-то была озабочена первоначальным убытком по этой позиции. Фьючерсный рынок имел такой огромный дисконт относительно фондового индекса, что я была уверена в том, что на следующий день он откроется с повышением, что и произошло.

— Вы вышли на более высоком открытии?

—Я зафиксировала прибыль только по части позиции. Я собиралась подержать часть длинной позиции еще несколько дней. Я подумала, что раз мы наблюдаем такой уровень глупости на рынке, когда люди практически выбрасывают акции, имеющие реальную стоимость, то именно здесь и должна быть точка истощения продажи. Приведу один пример. Помню, когда я впервые вышла в операционный зал Филадельфийской фондовой биржи, акции Salomon Brothers продавались по 32 доллара. В конечном счете они повысились до более 60 долларов. А здесь, в день краха, они упали до 22 долларов. Мне казалось смешным, что люди так оценивают эти акции.

— Судя по вашим словам, вы совершенно отбросили панику, охватившую рынки в ту неделю?

—Не думаю, что я недооценивала риск сделки, когда купила в день краха те десять фьючерсов S&P. Однако в ретроспективе я, конечно, проявила наивность, веря в то, что рынки, клиринговые фирмы и банки продолжат функционировать. Потом, когда я осознала, что если бы Федеральная резервная система вела себя менее агрессивно, то моя клиринговая фирма вместе со многими другими могла обанкротиться, и при этом пропал бы весь мой капитал, находившийся у них на счете, это меня сильно потрясло.

—А вы никогда не переживаете, когда терпите убыток?

—Абсолютно нет. Я никогда не печалилась из-за убытков, потому что всегда знала, что смогу все отыграть. Я всегда знала, что вне зависимости от того, что произойдет, я всегда смогу выйти на любой рынок с любой суммой денег и заработать себе на жизнь.

—Не могли бы вы описать ошибки, совершенные вами в торговой карьере, которые послужили вам уроками?

—Моей личной слабостью всегда было преждевременное открытие позиции. Пословица гласит: «Именно пионеры получают стрелы в спину». И я научилась говорить про себя: «Терпение, терпение, терпение». Теперь я всегда стараюсь дождаться идеального момента для открытия позиции. Затем, когда я готова открыть сделку, то, прежде чем снять телефонную трубку, медленно считаю до десяти. Лучше иметь плохую идею и хороший выбор времени, чем правильную идею и плохой выбор времени.

Кроме того, я часто совершала ошибку, участвуя одновременно на слишком многих рынках, что приводило к небрежной торговле. Я также нашла, что самые большие убытки приносят самые маленькие позиции, потому что на них как-то не обращаешь внимания. Естественно быть внимательным и осторожным по отношению к большой позиции, а что касается маленьких позиций, то очень легко попасть в ловушку пренебрежения. Понимание этой ловушки заставило меня вести себя с такими позициями более осторожно. Я понимаю, что я всего лишь человек и всегда буду делать ошибки. Я просто стараюсь делать их не так часто, понимать их быстрее и исправлять немедленно!

—Какой процент ваших сделок приносит прибыль?

— Примерно 70%.

— А ваша средняя выигрышная сделка больше, чем средняя проигрышная сделка?

—По краткосрочным сделкам средний выигрыш в пересчете на контракт составляет примерно 450 долларов (эта цифра будет выше, если я включу долгосрочные сделки), а средний убыток составляет чуть больше 200 долларов.

—Поскольку и процентная доля, и средняя величина ваших выигрышных сделок превосходят проигрышные сделки с отношением два к одному, похоже, вы завершаете с прибылью каждый месяц.

—Каждый месяц! Моя философия заключается в том, чтобы заканчивать с прибылью каждый день. Конечно, мне не всегда удается достигать этого, но именно такова моя цель. Я заканчиваю с прибылью почти каждую неделю. Помните, что я занимаюсь этим, чтобы зарабатывать себе на жизнь, и использую я свои собственные деньги. Я высоко ценю тот факт, что научилась торговле как ремеслу. И как любое ремесло, как игра на фортепиано, совершенство может быть неуловимым—я никогда не смогу сыграть вещь идеально, и я никогда не смогу покупать точно на дне и продавать на вершине — но можно достичь некоторого постоянства, если вы практикуетесь каждый день.

—Насколько я понимаю, отчасти ваши успехи можно объяснить тщательностью, с которой вы следите за рынками. Когда вы ранее описывали свою торговлю, у меня сложилось впечатление, что вы отслеживаете рынок тик за тиком. Насколько я понимаю, такой подход должен ограничивать число рынков, которыми вы торгуете. Сколько рынков вы отслеживаете одновременно?

—По-разному. Я анализирую двадцать рынков. Но одновременно я торгую не более чем на шести рынках. В идеале я хотела бы торговать на каждом рынке каждый день, но я знаю, что это физически невозможно.

—А вы не можете обучить помощников, чтобы они применяли вашу методологию на рынках, которые вы не можете контролировать?

—Я пыталась это сделать. Я наняла и учила человека целый год. Это была во всех отношениях милейшая личность. Любая организация была бы горда иметь его в качестве своего служащего. Он был исключительно трудолюбив и лоялен. И у него была прекрасная физическая форма — он хорошо питался и каждый день занимался каратэ. В эмоциональном отношении он был настолько уравновешен, что я никогда не видела, чтобы он на кого-то рассердился. Я вложила в его подготовку много времени и сил. Я даже сделала ему отдельный счет, поскольку думала, что научиться торговать можно только на практике. К сожалению, ничего не получилось.

—Почему?

—У него, похоже, не было никакой страсти к торговле. Он не мог решиться на сделку. Я думаю, ему не нравилась идея идти на риск. (Линда описывает типичный разговор со своим помощником.) «О'кей, Стив, какой у тебя сегодня план игры?» «Сегодня я думаю купить пшеницу», — говорит он, объясняя причины для этой сделки. «Замечательно», — говорю я, пытаясь его подбодрить. В конце дня спрашиваю его: «Ну как, купил пшеницу?» «Нет», — отвечает он. «Ну, а что же ты тогда делал?» «Смотрел, как цена растет». (При этом воспоминании она от души смеется.)

—Как вы думаете, почему вы добились такого успеха в роли трейдера?

—Я думаю, что самым важным навыком является способность видеть на рынке закономерности. Я думаю, что эта способность узнавания закономерностей, вероятно, связана с моей глубокой любовью к музыке. В возрасте от 5 лет до 21 года я каждый день по несколько часов занималась на фортепиано. В колледже я выбрала два основных курса — экономику и музыкальную композицию. Музыкальные ноты — это те же символы и закономерности. То, что я каждый день часами сидела, разбирая ноты, вероятно, помогло развитию той части моего мозга, которая отвечает за узнавание закономерностей. Кроме того, практика на инструменте по несколько часов в день помогает вырабатывать дисциплину и концентрацию — два навыка, очень полезные для трейдера.

—Не могли ли бы вы подробнее рассказать о параллелях между музыкой и рынками?

—Музыкальное произведение имеет определенную структуру: есть повторяющиеся пассажи с вариациями. Аналогичным образом на рынках тоже есть пассажи, которые повторяются с некоторыми изменениями. Музыкальные произведения имеют спокойные интерлюдии, развитие темы и постепенное крещендо к кульминации. На рынке такие фазы называются консолидацией цены, основными трендами и ускоряющимися движениями цены к важным вершинам или минимумам. Нужно иметь терпение, чтобы слушать, как развивается музыкальное произведение, и терпение, чтобы дождаться, пока сформируется сделка. Вы можете практиковаться, практиковаться, практиковаться, но никогда не сможете проиграть музыкальное произведение идеально. Так же вы никогда не сможете купить на минимуме или продать на максимуме. Но вы можете сыграть произведение (или сделку) лучше, чем это было раньше. И в музыке, и в торговле вы достигаете большего, когда вы спокойны, и на обоих поприщах вы должны идти по течению.

Последняя аналогия может объяснить тип торговли, к которому я имею склонность. Вы должны обладать способностью читать отдельные ноты и разучивать музыкальное произведение шаг за шагом, прежде чем сможете сыграть всю вещь от начала до конца. Вероятно, поэтому я трачу больше энергии на краткосрочные сделки, а не на анализ долгосрочной картины.

— На свете так мало профессиональных женщин-трейдеров. Как вы думаете, есть какие-то препятствия, мешающие женщинам работать в этой области?

— Иногда я чувствовала, что должна работать вдвое упорнее, чтобы заслужить уважение, или чтобы ко мне относились всерьез. Но, честно говоря, это восприятие, вероятно, основывалось скорее на моих собственных убеждениях, чем на реальности. В ретроспективе я не думаю, что мое женское естество мешало мне по-настоящему. Собственно говоря, иногда казалось, что люди шли дальше, чтобы помочь мне, возможно, именно потому, что на свете так мало женщин-трейдеров.

Конечно, в отрасли могут быть какие-то ниши, где женщины сталкиваются с препятствиями—например, в крупных нью-йоркских институциональных фирмах и банках. Я знаю женщин, которые считают, что сексизм помешал им получить работу в торговом отделе, но, опять же, я лично с такими трудностями никогда не сталкивалась.

Я бы настоятельно порекомендовала женщинам, уверенным, что они могут стать трейдерами, предпринять такую попытку. Нет никакой причины для того, чтобы женщины испытывали страх дискриминации. Торговля больше чем любое другое поле деятельности судится по результатам. Люди смотрят на цифры, демонстрирующие вашу результативность. Им все равно, мужчина вы или женщина. Если у вас получается хорошо, вам окажут финансовую поддержку. И наоборот, если вы как трейдер некомпетентны, то, что вы мужчина, совершенно вам не поможет.

У женщин в роли трейдеров могут быть также врожденные преимущества перед мужчинами. Например, у женщин меньше склонность использовать торговлю, чтобы утвердить свое «я». Они не склонны открывать большие позиции с намерением испытать чувство власти над движением рынка. Эта склонность, по моим наблюдениям, привела к финансовому краху ряда трейдеров-мужчин. Даже самые выдающиеся женщины-трейдеры, которых я знаю, обладают очень скромным, сдержанным стилем торговли.

— Есть ли какие-либо еще различия между трейдерами-женщинами и трейдерами-мужчинами?

— Женщины могут быть более интуитивны. Я определенно считаю, что могу видеть фигуры, которые другим людям не видны, но не знаю, является ли причиной этого то, что я женщина. Думаю, что для женщины подчас более приемлемо полагаться на интуицию, чем для мужчины, а интуиция, безусловно, участвует в торговле. Например, когда я смотрю на котировки, я никогда не говорю что-нибудь вроде: «О, рынок понизился точно на 62%, и я должна здесь купить». Вместо этого я могу подумать: «Похоже, что мы скорректировались достаточно, и цена перестала идти вниз. Пожалуй, стоит купить».

—В нашем телефонном разговоре вы упомянули, что поделились своими торговыми методами с другими трейдерами. Вас не беспокоило то, что раскрытие вашего подхода может уничтожить его эффективность, когда пользоваться им начнут другие люди?

— Я искренне считаю, что могу раздать все свои секреты, и ничего от этого не изменится. Большинство лю дей не могут контролировать свои эмоции или следовать системе. Кроме того, большинство трейдеров не будут следовать моим системам, даже если я дам им пошаговые инструкции, потому что мой подход покажется им неправильным. Используя мои торговые методы, они не будут испытывать такой же уверенности или удобства, как я. Но разговора ради предположим, что демонстрация моих методов другим трейдерам, в конечном счете, привела к изменению закономерностей, которые я использую. Если эти закономерности изменятся, появятся новые, и я уверена, что смогу их найти.

— Какие советы хотели бы вы дать начинающим трейдерам?

—Нужно понять, что изучение рынков может занять годы. Погрузитесь с головой в мир торговли и откажитесь от всего остального. Постарайтесь как можно больше общаться с другими преуспевающими трейдерами. Подумайте над возможностью поработать на одного из них бесплатно.

Начните с поиска своей ниши и специализации. Выберите один рынок или систему и изучите их вдоль и поперек, прежде чем расширять свое поле зрения. Мое любимое упражнение для начинающих трейдеров заключается в следующем. Выберите один рынок. Не глядя на внутридневной график, записывайте цены каждые пять минут от открытия до закрытия. Делайте так в течение целой недели. Настройтесь на движение рынка. Где находятся уровни поддержки и сопротивления? Как ведет себя цена, когда достигает этих уровней? Что происходит во время последнего получаса торговли? Как долго продолжается каждое внутридневное движение цены? Вы не поверите, как много сможете узнать с помощью этого упражнения. Никогда не бойтесь рынков. Никогда не бойтесь совершить ошибку. Если вы совершаете ошибку, не усложняйте положение, пытаясь хеджировать позицию — просто выходите.

Постоянно активно работайте на рынке. Не сидите просто пассивно перед монитором или глазея на графики. Заметьте, сколь многие ветераны, преуспевавшие в течение многих лет, в течение дня по-прежнему вручную строят свои собственные графики типа крестики-нолики. Они день за днем выполняют одну и ту же рутину. Разработайте свою собственную рутину, позволяющую вам записывать периодические параметры рынка.Не жадничайте. Ничего страшного, если вы потеряете немного денег. Если вы не можете войти по благоприятной цене, забудьте об этой сделке и начинайте искать следующую.

Наконец, помните, что трейдер — это человек, который сам выполняют всю свою работу, имеет свой собственный план игры и принимает свои собственные решения. Только действуя и мысля независимо трейдер может понять, когда сделка не срабатывает. Если вы когда-либо испытываете искушение узнать чье-то мнение о сделке, это обычно верный признак того, что вам следует закрывать свою позицию.

—Каковы ваши цели?

— Нет большего удовлетворения, чем хорошо сыгранное произведение, независимо от того, что выступает в роли инструмента: фортепиано или рынки. Я измеряю свой успех не в долларах, а своим умением предсказывать поведение рынка — т. е. насколько близко могу я выбрать точки входа и выхода во время поворотов рынка. Я считаю, что могу выйти на любой рынок, имея лишь экран с котировками, и превзойти по результатам 98% остальных трейдеров. В течение следующих десяти лет я хотела бы значительно увеличить размер своей торговой позиции. Я искренне верю, что смогу стать одним из лучших трейдеров нашего времени.

Безусловно, одной из основных общих характеристик, которые я находил у великих трейдеров, является почти непреодолимое чувство уверенности в своей способности преуспеть. Линда Рашке олицетворяет такую уверенность так же, как и любой другой трейдер, которого я проинтервьюировал. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что она может с минимальными средствами начать работать на любом рынке и добиться успеха.

Она искренне верит, что станет одним из величайших трейдеров в истории, и я, безусловно, не стал бы с ней в этом спорить.

Испытывают ли такие трейдеры, как Рашке, уверенность, потому что они преуспевают, или же они преуспевают, потому что испытывают уверенность? Очевидно, что эти факторы сильно связаны между собой. Однако главным является то, что одним из необходимых элементов для выдающихся достижений в роли трейдера, как, вероятно, и во многих других делах, является исключительная уверенность в себе.

Время от времени то или иное интервью заставляет меня переоценивать свой взгляд на вещи. Я долгое время считал, что рынки можно предсказывать на длительную перспективу, но что краткосрочные движения цены главным образом случайны. Рашке придерживается прямо противоположной точки зрения. Она считает, что на рынках, как и при предсказании погоды, краткосрочные прогнозы могут быть довольно точными, а долгосрочное прогнозирование практически невозможно. С учетом способности видеть фигуры, которые незаметны для других, она способна торговать на краткосрочных ценовых колебаниях с результативностью, которая опровергала бы законы вероятности, если движения цен действительно были бы случайными. Рашке заставила меня поверить в то, что существуют предсказуемые модели поведения цены даже в течение таких коротких периодов, как несколько дней или даже один день.

Рашке напоминает нам, что трейдеры — это люди, самостоятельно выполняющие свою работу и принимающие свои собственные решения. Одним особенно глубоким соображением, сделанным Рашке, является то, что искушение узнать мнение других людей о сделке является верным признаком того, что сделку следует ликвидировать.

Характеристики, называемые Линдой Брэдфорд Рашке необходимыми для того, чтобы стать хорошим трейдером, включают страсть к торговле, самостоятельность в разработке торговых идей и принятии торговых решений, готовность идти на риск, способность немедленно исправлять ошибки (потому что они неизбежны) и терпение, терпение, терпение.

Вход

Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов: