Введение. Вы — трейдер

Известно вам это или нет, но вы торговали товарными фьючерсами (коммодити) всю свою жизнь. Хотя, вероятно, вам никогда не приходилось торговать контрактами на свиную грудинку (Pork Bellies), вы почти наверняка продавали и покупали права собственности на такие товары, как автомобиль, дом или антиквариат, на чьи-то деньги или от чьего-либо имени. Если вы никогда не делали этого, то наверняка торговали временем за деньги. Вы торговали своим временем как преподаватель, адвокат, сантехник или землекоп в обмен на чьи-то деньги. Таким образом, вы уже наполовину овладели профессией трейдера, но просто не знали об этом!

Когда мы торгуем своим временем, то фактически торгуем и своим временем, и своими навыками. Именно поэтому нейрохирург получает в час больше, чем хирург-ортопед. И именно поэтому хороший куортербек1 получает больше, чем текл (линейный нападающий) и врач, вместе взятые. Он больше рискует карьерой.

Дело не в том, что его профессия однозначно ценнее других. Дело в том, что в ней труднее преуспеть, и она несет в себе больший риск неудачи. Эта характеристика и определяет, большее или меньшее количество долларов получит человек, продающий свое время и навыки.

Мастерство Майкла Джордана в дриблинге и бросках само по себе не имеет никакой ценности, однако владелец «Чикаго Буллз» увидел возможность сделать кучу денег с помощью этих, казалось бы, бесполезных навыков, набив стадионы болельщиками и заставив телевизионные компании раскошелиться за право трансляции матчей. Таким образом, что-то «не имеющее никакой ценности» может представлять огромную ценность.

1Куортербек - в американском футболе ведущий игрок, занимающий позицию на бэкфилде за линией схватки; вводит мяч в игру. - Прим. ред.

Однажды на семинаре по торговле я проиллюстрировал это, поместив свой банковский чек в запечатанный конверт, который затем положил в прозрачный полиэтиленовый пакет, где было еще 14 таких же конвертов. Каждый из участников имел возможность вытянуть один конверт. Вытянувший конверт с чеком на $5,000 мог оставить деньги себе.

В пакете было 14 ничего не стоящих конвертов, но внезапно они приобрели ценность! Хотя все, кроме одного, были пустые, имелся 1 шанс из 15 вытянуть $5,000. Таким образом, каждый конверт (или возможность выбрать конверт) стал стоить $333.33. Как только участники стали доставать конверты из пакета, остающиеся там пустые, ничего не стоящие конверты стали прибавлять в цене. Действительно, после удаления пяти пустых конвертов, шансы стали 1 к 10, а цена повысилась до $500. Когда в пакете осталось только два конверта, присутствовавшие в тот момент в аудитории были готовы заплатить $2,500 за право запустить руку в пакет! То, что не имело никакой цены, внезапно приобрело большую ценность!

Это ваш первый урок становления более агресивного трейдера. Ценность, подобно красоте, зависит только от мнения самого наблюдателя. Для трейдера это означает, что никогда не надо гадать, какова действительная ценность товара: она та, которую готов заплатить рынок. Он (рынок, или по-иному — коллективное суждение о нем других трейдеров) может не давать эту цену в течение долгого времени, но король рынка — цена, она и есть то, что есть. Я давным-давно научился не спорить с тем, что есть.

В 1974 г., придя к выводу, что цены на говядину взлетят, я начал ее закупать, открыв первую позицию на уровне 43 цента за фунт. Я «знал цену» говядине: она была явно занижена, обещая верную прибыль. Далее, по мере того, как цена дрейфовала к 40 центам, я докупался. В конце концов, если 43 цента было дешево, то 40 центов — еще лучше.

Затем цена сползла к 38 центам — и на этой распродаже я, не желая быть статистом, купил еще. Но цена резко упала до 35 центов, затем до 30 центов и, наконец, до 28 центов, где, дорогой мой читатель, я и вышел из игры. Мои ресурсы были ограничены, а это движение стоило мне приблизительно 3 миллиона долларов, причем меньше, чем за 30 дней.

Двумя месяцами позже цены на говядину подскочили до 60 центов за фунт и даже выше. Но меня уже там не было — «верная сделка» дорого обошлась мне и дала ход слухам, что я завалил позицию. Сегодня, четверть столетия спустя, многие до сих пор вспоминают об этом, несмотря на мои успехи, о которых я расскажу в этой книге позднее.

Этот печальный опыт помог мне на протяжении прошедших с той поры лет сформулировать два важных правила. Первое правило: цена — понятие эфемерное — она может быть всем, чем угодно, и именно все, что угодно, может произойти при торговле товарными фьючерсами и то же самое — с ценными бумагами.

Второе правило, более важное: хотя тренд и направление развития рынка основные объекты внимания, знание, как управлять своими инвестиционными ресурсами, имеет самый высокий приоритет. В конце концов, если бы я распорядился своими ресурсами в сделке с говядиной так, что сумел бы пережить тяжелые времена, я смог бы прилично заработать.

Вы никогда не знаете, когда рынки начнут делать то, что, как вы думаете, они должны делать. Много раз, подобно Богу, рынок не отвергает, а просто медлит. Серьезные трейдеры вплетают в ткань своих программ защиту против таких задержек. И здесь нет лучшего подхода, чем управление капиталом (money management). Все ужасные истории, которые вы слышали о торговле товарными фьючерсами, подлинные. Многие люди оказывались полностью уничтоженными, сделав неправильный ход. И дело тут вовсе не в рынке и не в том, что трейдер принял плохое решение. На самом деле, у каждого успешного трейдера возможны неудачные решения, приводящие к убыточным сделкам. И таких сделок немало.

Банкротства, о которых вы слышали, буквально каждое, происходит из-за размещения слишком большой ставки в одной сделке или проигрышная позиция удерживается чрезмерно долго. Чем скорее вы научитесь управлять своими поражениями, тем быстрее вы вступите на путь накопления богатства, вполне возможный в этом бизнесе. Именно ваши неудачи, а не успехи убивают вас в этом бизнесе. Неудачи не закаляют характер — они уничтожают ваш банковский счет.

Основа вашего успеха - в предыдущем параграфе. Иногда физики могут предсказывать рынок, а иногда — нет. Иногда стоимость преобладает, иногда — нет. Мир спекуляции живет на предсказаниях будущего, а это в самом лучшем случае нелегко. Легендарный американский военно-промышленный комплекс, вербовавший, предположительно, лучших из лучших с тысячами своих офицеров разведки, не смог предсказать падение Берлинской стены! Так как же после этого мы — вы и я — можем надеяться на больший успех?

Наша неспособность предвидеть будущее очень хорошо доказывается каждый год таким известным спортивным журналом, как Sports Illustrated. В 1997 г. спортивные оракулы предсказали, что «Пени Стэйт» займет первое место в футбольной лиге, а «Мичигану» отвели 18 место. К концу сезона «Мичиган» оказался номером один, а «Пени Стэйт» — безнадежно позади. «Вашингтон», предположительно, должен был стать третьим, а был побит непритязательным «Вашингтон Стэйт» — командой, не упомянутой ни в одном из списков 20 лучших, которая тем не менее стала чемпионом «Рас 10» и была близка к победе над «Мичиганом» в матче «Розовой чаши2» (Rose Bowl)!

2Матч «Розовой чаши» — ежегодный матч двух лучших (по выбору организаторов) команд студенческого футбола в г. Пасадина, шт. Калифорния; проводится начиная с 1902 г. - Прим. ред.

Люди, зарабатывающие себе на жизнь гаданием на хрустальном шаре, обречены есть много битого стекла. Однако расслабьтесь: хотя ни вы, ни я не можем предсказать будущее, особенно поведение цен, мы можем научиться управлять своими потерями. Эта уверенность, основанная на математике, обеспечит вас строительными блоками для возведения здания ваших успехов, причем каждого из них.

На протяжении многих лет я гонялся за пророками прибыльных сделок, теми финансовыми предсказателями,утверждавшими, что они сами или их индикаторы могут открывать будущее. В конечном счете, я понял, Бог не желает, чтобы мы видели будущее. Это именно так и никак не иначе.

Если бы мы могли видеть, что находится «там», мы все были бы мультимиллионерами. Мы ставили бы на лошадей, крутили колесо рулетки и бросали кости, если, конечно, не принимать во внимание, что ни одно казино не стало бы заключать пари, которое невозможно выиграть. Кроме того, как безысходно скучна стала бы жизнь, если бы мы могли знать сегодня, каким будет каждый день нашего будущего. Кто захотел бы так жить? Где радость открытия, магия неизвестного, восторг победы, дух борьбы перед преодолением препятствий?

Если бы все мы были богаты благодаря нашим способностям предвидения, кто работал бы на нас: выращивал пшеницу, разводил скот? Не было бы ни телефонных компаний, ни кино, ни телевидения, поскольку никому не надо было бы работать. Хуже того: кто бы нанимал нас?

Как я говорил, Бог со всей его бесконечной мудростью не хочет, чтобы мы знали много о будущем, и наверняка, еще меньше хочет, чтобы мы знали о будущем фьючерсов. Потенциальные спекулянты думают, что это — игра в предсказание будущего, ставка на знание того, что не может быть известно. Это не так. Это игра развития стратегий с выигрышными преимуществами, привлечения шансов на свою сторону, работы с этими шансами, а также постоянной готовности отреагировать на любые потенциальные изменения в игре, включая новых игроков или новые идеи и концепции.

Слово «спекулировать» происходит от латинского specular, означающего «наблюдать». Мы не игроки, вступающие в игру, в которой со временем они обречены на поражение. Все, что они могут, это надеяться, что удача повернется к ним, а не к игорному заведению. Мы, спекулянты, предвидим, как события должны разворачиваться в будущем, но так как мы знаем, что никаких гарантий этого нет, мы защищаем нашу позицию соответствующими методами сохранения капитала, поэтому мы и можем победить в нашей игре.

Искусство спекуляции требует одну долю наблюдения на гораздо большую долю осторожности.

Мое самое важное правило

Основываясь на собственных исследованиях и опыте, я разработал мощную и прибыльную систему веры:

Я верю, что моя текущая сделка будет убыточной... очень убыточной.

Это может звучать весьма негативно для всех вас, думающих позитивно, но позитивное мышление может убедить вас, что вы выиграете, покупая и продавая слишком много контрактов и чрезмерно задерживая закрытие позиций. Из-за уверенности, что все у вас получится, вы наверняка будете держаться, когда рынок пойдет против вас, ожидая сильного скачка или поворота, который никогда не наступит.

Я смотрю на это так: если вы переполнены позитивной уверенностью в своем рыночном успехе, ваша убежденность приведет к тому, что вы не слишком умело управитесь с проигрышными сделками. Именно поэтому системы веры столь важны для трейдера. Если ваша система веры говорит, что текущая позиция будет выигрышной, а потом это оказывается не так, то потребность вашего разума укрепить эту веру буквально вынудит вас дать «зеленый свет» потерям, заставит держаться за проигрышные позиции, т. е. делать то, что никакой успешный трейдер никогда не сделает. Неумеренно позитивная убежденность, что следующие одна-две сделки повернут удачу в вашу сторону или даже позволят вам сделать маленькое состояние, наиболее опасная.

Теперь давайте вернемся к моей уверенности, что моя текущая сделка будет убыточной и что у меня нет никакого договора с Господом Богом об успехе этой сделки. Действительно, я искренне убежден, что рынок далеко не совершенен. Имейте в виду, что статистические данные в основном подтверждают это: 75 процентов менеджеров взаимных фондов демонстрируют показатели не лучше, чем индекс Dow, a 80 процентов краткосрочных трейдеров просто-напросто теряют свой рисковый капитал. Что касается меня, то многие из моих собственных сделок не приносят деньги, и я могу с уверенностью спрогнозировать, что многие из ваших торговых операций также будут неудачными.

Ни одна из крупных потерь, которые у меня когда-либо были, а потерь я понес более чем достаточно, вовсе не была «ошибкой» рынка. «Они» (потери) никогда не досаждали мне. Я сам себе досаждал, веря, что моя текущая сделка будет прибыльной, и поэтому не следовал правилам игры.

Я согласен с теми, кто говорит, вы сильны настолько, насколько сильна ваша система убежденность, потому что эта убежденность дает вам силы действовать с большей уверенностью и меньшими колебаниями. Мы действуем исходя из того, во что мы верим: эта вера — сценарист пьесы нашей жизни.

Примите мою сторону и убедите себя, что текущая сделка, наиболее вероятно, не сработает, и тогда вы немедленно обеспечите себе защиту, поставив стопы (stops). Вы будете контролировать начало катастрофы и соскочите в первую же спасательную шлюпку, а не пойдете на дно вместе с тонущим судном. Примите мою веру, что текущая сделка, вероятнее всего, не сработает, и вы наверняка не будете влезать в торговлю, полагаясь, что она решит все ваши проблемы. Даже незначительное снижение котировок может стереть вас в порошок, если вы открыли очень крупную позицию или взяли слишком большое число акций или контрактов.

Позитивная вера в будущие результаты заставляет нас идти на неуместный риск. Поступать так в игре, где шансы неблагоприятны с самого начала, прямой путь к катастрофе.

Начало моей карьеры спекулянта

Я участвую в родео, потому что слишком ленив, чтобы работать, и слишком честен, чтобы, красть.
—Фреклз Браун, чемпион мира по родео


Моя карьера спекулянта началась в седьмом классе, когда парень по имени Пол Хайлэнд показал мне, сколько денег можно сделать, подбрасывая монеты на чет/нечет, если ставка — сверкающие серебряные доллары, которые мы таскали в карманах наших джинсов. Мое детство в Биллингсе, штат Монтана, превосходная прелюдия к спекуляции. Я начал с подбрасывания четвертаков, конечно, часть денег потерял, но если я чему-то и научился в школе, помимо рисования и игры в футбол, так это тому, как сделать много легких денег, играя на четвертаки и доллары. Очень может быть, что все, что мне нужно было знать о спекуляции, я узнал в средней школе. Хотя на это потребовалось некоторое время, я в конце концов понял, что Пол и Верджил Маркум вытягивали мои деньги за счет командной игры. Один ставил на орла, другой — на решку, так что я не мог выиграть. Позднее они поделили доходы, а я получил свой первый урок манипуляции рынком.

Я не обратился к полиции или каким-либо другим представителям власти. Я разобрался с этим сам и по сей день не доверяю бюрократам, которые должны устранять подобную несправедливость. Они все равно этого не сделают, по крайней мере, не настолько быстро, чтобы успеть помочь вам или мне.

Джек Макаферти был самым крутым хулиганом в Биллингсе. Да что там: он был самым крутым хулиганом во всем штате Монтана, а это кое-что да значит, принимая во внимание количество ковбоев, чернорабочих и шахтеров, живших тогда в «Штате Сокровищ». Когда здоровый парень бьет вас по руке, вам больно.

Когда Джек, который не был таким уж крупным, ударял по руке, было так больно, что мы переставали чувствовать свои руки. Он обладал невероятной силой, хорошо служившей ему в каждой отдельной драке, в которой я когда-либо его видел. Никто не решался приблизиться к нему. Драка стала его образом жизни, и позднее Джека убил лос-анджелесский полицейский — согласно официальной версии — во время преследования на шоссе. Правда, однако, в том, что Джек был настоящим дамским угодником и крутил шашни с женой этого полицейского.

Большинство ребят, вовлеченных в монетные спекуляции, не желали играть с Джеком. Обычно он расплачивался, отдавая вам свой четвертак, но если он отказывался, то что вам оставалось делать? Угрожать ему, чтобы он потом вышиб из вас дух? Вот и другой урок спекуляции: будьте осторожны при выборе своих деловых партнеров.

Много лет спустя я смог увеличить сумму на своем счете с $5,000 до более чем $40,000, торгуя по системе расчета цен на говядину, разработанной Ричардом Алмером (Richard Ulmer). Случилось это в брокерской конторе, принадлежавшей Джорджу Лэйну (George Lane), человеку, утверждающему, что он изобрел широко используемый Индекс стохастик (Stochastics Index). На самом же деле Джордж не изобретал стохастик, а я не получил свои $40,000 от брокерской конторы. Власти закрыли старину Джорджа, а непосредственно перед этим деньги с моего счета исчезли!

Другая истина, которую я познал благодаря Джеку, в том, что сильные люди не уважают слабых. Я достаточно долго терпел, что Джек нарушает свое слово, играя с нами в орлянку, и когда он в очередной раз решил зажать мой четвертак, я изо всей силы врезал ему в живот. Удивленный, он уставился на меня и спросил: «Какого черта ты это сделал? Ты ведь знаешь, что я теперь тебе морду начищу».

Все, что я мог сказать, было: «Давай, бей, да только мне надоело, что ты нарушаешь правила. Я знаю, что ты с удовольствием переломаешь мне все кости, но это ничто по сравнению с тем наслаждением, которое я испытываю от того, что дал тебе отпор».

Джек буркнул в ответ: «Мне это нравится, я тебя уважаю», вручил мне четвертак, который я только что выиграл, и ушел. После этого мы стали довольно близкими друзьями, но в орлянку никогда больше не играли.

Люди в Монтане работают много. Конечно, мой отец работал так же напряженно, как и другие, отдавая более 40 часов в неделю нефтеочистительному заводу, да еще подрабатывая по выходным на нефтеочистительном заводе «Док Цинк». И как будто этого не было достаточно, по вечерам он допоздна читал книги, изучая электронику, чтобы быть еще полезнее для «Коноко» (Conoco), своего основного работодателя. Сочетание упорного труда и лояльности окупилось — он получил повышение.

Одно из преимуществ работы отца на нефтеочистительном заводе состояло в том, что летом его дети могли получить там работу, если они учились в колледже. Я так и поступал, и это укрепило во мне желание не заниматься тем, чем занимались эти люди — работой. Они работали долгие часы, да еще по графику, который постоянно менялся. Одну неделю они приходили на работу к 3:30 дня, на следующей неделе — к 11:30 вечера, еще через неделю смена могла начаться в 3:30 или в 7:30 утра. В этих расписаниях не было ни логики, ни закономерностей, которые я мог бы понять. Все, что я видел, было бесконечными часами добровольного рабства на горячем, заполненном зловонием шумном нефтеочистительном заводе, где ничто не имело для меня смысла.

На заводе по очистке нефти, по-видимому, миллион клапанов, и я уверен, что все они открываются и закрываются одинаково. Моя проблема — я никак не мог понять, как делать правильно. Это удручало не только потому, что демонстрировало мою неспособность, но и потому, что все это задевало моего отца, знавшего всю эту механику наизусть. Действительно, не было такой механики, которую он не мог бы починить. Если бы мне пришлось подвергнуться операции на сердце, я, скорее, доверился ему, а не врачу.

Отец знал, как строить (наш дом, изящную мебель для мамы), и знал, как чинить: отчасти, я уверен, потому что у нас просто не было денег оплатить ремонт. Бедные люди развивают в себе больше навыков, чем богатые.

Моя нерасторопность стала предметом насмешек, особенно когда люди сравнивали меня с моим старшим братом, который, казалось, с рождения знал, что и как делается на нефтеочистительном заводе, и явно хорошо уживался со взрослыми людьми. Моя лень, подкрепленная желанием оставаться в одиночестве, и полная неспособность делать хорошо хоть что-нибудь, кроме рисования, заставляли меня чувствовать себя не на своем месте. Моим первым шагом в стремлении обрести чувство собственного достоинства было участие в спортивных состязаниях. Но это чувство самоутверждения возникало только во время игры. Я, бывало, лежал без сна в постели, мечтая и строя планы, как добиться лучшей жизни, размышляя, как некоторые люди, владеющие большими домами, достигли успеха. Я не был удовлетворен, и я хотел вырваться на волю.

Игра в орлянку казалась вполне разумным занятием, но изготовление поддельных водительских удостоверений ($5 за каждое, свидетельства о рождении — по $20) оплачивалось намного лучше. Мои, пусть и ограниченные, художественные таланты приносили больше денег и позволяли работать самостоятельно. К этому добавлялась еще и здоровая доза риска. Мне нравилось осознавать, что я делаю что-то такое, что рядовой человек не мог или не захотел бы делать, и конечно же, я не собирался находить удовлетворение в том нудном существовании своего отца, которое видел в то время.

Мой папа делал все по закону и следовал всем правилам - за одним исключением.

Когда наступал охотничий сезон, правила выбрасывались в окно. Мы убивали достаточно оленей, антилоп и лосей, чтобы прокормить наше семейство в течение года. Мы использовали одни и те же оленьи бирки или лицензии по три или четыре раза. Я узнал, когда речь идет о выживании, правила не соблюдаются: люди, даже такие, как мой родитель должны идти на риск. Что мне больше всего нравилось в тех охотничьих экспедициях: сама охота или риск быть пойманным с излишками оленины, рыбы или другой дичи? Я часто задумывался об этом. И то, и другое было по-своему волнующе — так неоднозначно начиналась моя карьера спекулянта.

Действительно хорошие спекулянты любят острые ощущения, они ищут их, это что-то вроде интеллектуальной лихорадки. Возможно, именно поэтому я любил после школы продавать газеты на улицах или рождественские открытки и садовые семена, обивая пороги и предлагая их каждому, чтобы заработать денег на карманные расходы. Я рисковал, никогда не зная, удастся ли продать, но я имел шанс сделать довольно приличные деньги только благодаря тому, что я там появился, потрепал языком и показал товар.

Я достаточно насмотрелся тяжелого труда, чтобы осознать, что совсем его не жажду. Подобно наездникам родео, я был «слишком ленив, чтобы работать», и воспитан «слишком честным, чтобы красть». Поэтому такие варианты, как поступление в колледж или запись на службу в ВМС после средней школы, представлялись правильным направлением, и именно к этому меня побуждали родители. Они всегда учили нас добиваться большего успеха, стремиться к более легкой жизни, а колледж был дверью в эту жизнь.

В 1962 г. я спросил кого-то, что означает в газете список «наиболее активных» акций. Я моментально попался на крючок, услышав ответ: «Ну, видишь, акции «General Motors» поднялись за день на 1 1/2? Если бы ты купил их вчера, то сегодня получил бы $150». $150 за один день!

Ничего себе, это покруче, чем орлянка! В те годы $150 было больше, чем зарабатывали за неделю парни на нефтеочистительном заводе. Дело это казалось легким, а выигрыши просто ошеломляющие. У меня было только два вопроса: как начать и где я был все это время? Между мной и тем, что казалось легкими деньгами, мгновенно возникло влечение!

Это влечение привело к самому большому изменению в моей судьбе, подвело меня к тому, над чем с 1962 года я начал упорно работать почти каждый день. В самом деле, единственное «свободное от рынков» время у меня было, когда я участвовал в выборах в Сенат Соединенных Штатов в 1978 и 1982 гг. За исключением этих двух кратких перерывов я провел «в работе» каждый день своей жизни, что - я просто уверен — порадовало бы моего отца. Правда, это никогда не походило на работу на нефтеочистительном заводе или там, где мне приходилось трудиться во время и после учебы в колледже.

Из своего опыта я знаю, в сердце успешного спекулянта можно найти три стимулятора: сильное желание сделать много денег, стремление проявить себя и внутреннее недовольство существующим положением вещей. Неугомонность и неутомимость, пожалуй, тоже важные черты характера спекулянта. Хотя большинство людей стремятся к равновесию в своей жизни, я никогда не находил это очень здоровым — ни одно великое достижение не сделано полностью нормальным человеком. Иногда я думаю зажить более размеренной жизнью. Но подобная мысль обычно длится пару секунд. Я думаю, моя неутомимость никогда не пройдет, но если мой образ жизни что-нибудь нам и говорит, так это то, что именно неугомонность раздувает пламя внутреннего огня спекулянта.

Я, вероятно, торговал бы на фьючерсных рынках, не стремясь при этом получить прибыль, если это «доказало бы» мою ценность миру, давней подружке, моим родителям, брату или даже кому-то, кого я не могу выделить или раскопать в своей памяти. Сказать, что я эгоцентричен, наверно, правильно, но это — не ради хвастовства, а ради доказательства, что я могу преодолевать трудности.

Ради того, чтобы весь мир узнал, что я нашел путь на волю.

Если эти слова находят отклик в вашей душе, пристегните ремни — вы отправляетесь в поездку всей вашей жизни.

Вход

Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов: